Тема с вариациями

Максимов одобрительно кивает головой.

М а р с е л л а. Но лучше иметь и лес, и землю. У вас есть, да?

М а к с и м о в. Хватает. Только поднимать землю нам придется не со дна моря, а со дна горя.

М а р с е л л а. Это грустно.

Входят Вера и Ляля. Обе радостные.

В е р а. Телеграмма!

Л я л я. Все в порядке!

В е р а. Протекло тогда у них и…

Ляля показывает глазами Вере на Марселлу.

В е р а. Виновата! (Бросается целовать Лялю, а затем Марселлу.)

М а к с и м о в. Быстро починили.

М а р с е л л а. А вы говорили, у вас нет дня починок. Сегодня — четверг.

М а к с и м о в. Марселла! Вы — прелесть!

Стук в дверь.

М а к с и м о в. Войдите.

Входит хозяйка. Она строго взглядывает на дочь и хочет сделать ей замечание, но Максимов предупреждает:

— Моя вина. Я ее задержал.

Но хозяйка неумолима. Она глазами показывает дочери на поднос, и та, мгновенно все убрав, исчезает. Хозяйка тоже хочет удалиться, но Максимов ее задерживает.

М а к с и м о в. А ваш кофе, госпожа ван Бруттен, увы, остыл.

Х о з я й к а. Это же для вашей гостьи?

М а к с и м о в. Я надеялся, что ею будете вы. Мне так хотелось этого…

Х о з я й к а (чуть оттаяв). Спасибо. (Взглянув на часы, которые у нее на шнурке.) Ого. Уже начало двенадцатого.

М а к с и м о в. Ай-ай-ай. А ведь позже одиннадцати… Ох и попадет мне от госпожи ван Бруттен.

Х о з я й к а. Ну-ну. Что-то не похоже, чтобы вы ее боялись.

М а к с и м о в. Смотрите не попадайтесь ей на глаза.

Х о з я й к а. Ну-ну. Не такое уж она страшилище.

М а к с и м о в. Совсем наоборот!

Х о з я й к а (еще мягче). Кофе был вкусный?

М а к с и м о в. Превосходный. Не хватало лишь одного.

Х о з я й к а (впервые улыбнувшись). Вы все свое.

М а к с и м о в. Теперь все в порядке.

Хозяйка величественно выплывает. Максимов глядит на радостные, но усталые лица Веры и Ляли.

М а к с и м о в. Вы заслужили отдых. Завтра у меня будет для вас сюрприз.

Зал кинотеатра. На экране — Чарли Чаплин в одной из своих комедий. Зрители смеются. Среди них — Максимов, Вера и Ляля. Максимов смеется так, что вытирает слезы платком.

Уже 1920 год. Гостиная в номере Максимова. На часах без семи минут десять. Обстановка сходная с той, что была на прошлой встрече. Опять так же стоят столы, и на них лежат листы бумаги. В комнате — Вера и Максимов. У Веры уже другая прическа, а Максимов при галстуке и в светлом пиджаке. Вера оттачивает карандаши.

В е р а. Нервничаете?

М а к с и м о в. Боюсь, у них камень за пазухой.

В е р а. А может, они просто согласны?

М а к с и м о в. Вряд ли. Тогда они пригласили бы нас к себе.

Апартаменты англичан.

О’К р э д и (взглядывая на ручные часы). Мэйсон! Не задерживайте.

— Иду, иду! — откликается Мэйсон.

О’Крэди подходит к Бобу, который внимательно читает книгу.

О’К р э д и (снисходительно). Ну, как там у вас с их буквами? Есть что-нибудь еще сногсшибательное?

Б о б. Еще одна, сэр, похожая на цифру. Надо взять римское три и приделать к нему хвост.

О’К р э д и. И что выйдет?

Боб пишет на листе бумаги букву «Щ».

О’К р э д и. А ну произнесите?

Б о б. «Ща».

О’К р э д и. «Щи». Есть такое русское кушанье. Первое и второе вместе.

— Все готово, — говорит Мэйсон, входя. — Можно ехать.

На улице к отелю «Лебедь» подъезжает автомобиль. Из него выходят О’Крэди, Мэйсон и Боб. У них весенний вид. Они поднимаются по лестнице. Идут по коридорам. По дороге О’Крэди взглядывает на часы. Улыбается и делает своим спутникам знак прибавить шагу.

Гостиная. Часы показывают почти десять. С последним скачком стрелки раздается стук в дверь. Вера и Максимов обмениваются взглядами.

М а к с и м о в. Войдите.

Входят О’Крэди, Мэйсон и Боб. Мэйсон не скрывает своего хорошего настроения. Обмен поклонами.

Все сидят. О’Крэди с приятной улыбкой смотрит на Максимова. Максимов переводит глаза с одного на другого. Совершенно ясно, что он не хочет нарушать молчания.

О’К р э д и (все с той же располагающей улыбкой). Мистер Максимов, так как наши переговоры зашли в тупик и неизвестно, когда из него выйдут, и выйдут ли…

М э й с о н. Совершенно справедливо…

О’К р э д и. …то правительство его величества вносит следующее предложение. (Делает очень большую паузу, во время которой смотрит на Максимова.)

М а к с и м о в. Я слушаю вас очень внимательно, мистер О’Крэди.

О’К р э д и. Нам стало известно из писем наших соотечественников…

М э й с о н. …которые томятся у вас в плену…

М а к с и м о в (поспешно). Очень верное определение, дорогой Мэйсон. Вера, вы стенографируете?

В е р а. Конечно.

М а к с и м о в. Простите, мистер О’Крэди. Вы остановились на том, что ваши соотечественники томятся у нас в плену.

О’К р э д и (невозмутимо). Это слова Мэйсона. А я лишь хочу сказать, что, по нашим сведениям, пленные англичане находятся у вас в тяжелых условиях. Это верно?

М а к с и м о в. Разумеется. Плен есть плен. (Без упрека.) А разве наши соотечественники не томятся, как красочно выразился мистер Мэйсон, у вас в плену?

М э й с о н. Они, по крайней мере, не голодают.

М а к с и м о в. Я в этом не уверен. Меня к ним не допустили. А вот что их пытаются вербовать в белую армию — я знаю.

М э й с о н (с возмущением). Откуда вы это взяли?

М а к с и м о в. Вот я так и знал, что именно вы, мистер Мэйсон, окажетесь не в курсе. Рад удовлетворить вашу любознательность. (К неудовольствию О’Крэди, вынимает из папки бумаги и, секунду поколебавшись, передает их все-таки не Мэйсону, а О’Крэди.) Будьте любезны, ознакомьте с этими материалами мистера Мэйсона.