Тема с вариациями

М а р г а р и т а. А какой человек хороший, няня?

Н я н я (подымаясь и поправляя на Маргарите одеяло). Какой? Да такой, которому нечего скрывать, каков он есть. Спи.

М а р г а р и т а. Сплю. (Закрывает глаза.)

Няня уходит.

(Некоторое время лежит неподвижно. Затем медленно подымается с кровати.) Я люблю тебя так, мой милый, что ничего для тебя не пожалею. Ты будешь иметь сына. Господи, помоги мне и укрепи меня. (Смотрит вверх, словно молясь, руки сложены на груди. Затем бежит к окну и шлет туда поцелуй.)

Мгновение — и на окне М е ф и с т о ф е л ь. Он молча подходит к ней, обнимает ее и окутывает плащом. Ее голова у него на груди. Глаза Мефистофеля закрыты. Так вдвоем они идут к кровати и останавливаются подле нее. Мефистофель, откинув голову Маргариты, целует ее. Она отодвигает голову, смеется, он ловит ее рот своим, внезапно она сама охватывает его руками и целует.

М е ф и с т о ф е л ь (становится на одно колено, страстно). Я молю тебя стать матерью моего сына. (Целует ее руки.)

М а р г а р и т а. Подожди… (Отбегает от него к светильнику, который стоит неподалеку от зеркала. Там, лукаво приложив палец к губам, как бы призывая к тишине, она гасит свет.)

З а н а в е с.

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

КАРТИНА ПЯТАЯ. — В КАБАЧКЕ

Кабачок под названием «Тихая обитель». Слева — входная дверь. От двери вглубь — стойка с высокими табуретками. За стойкой — х о з я и н, толстый монах с лоснящимся веселым красным лицом и рыжими волосами. Лет ему пятьдесят пять. Одет в черную рясу, рукава засучены.

Посередине — площадка, вокруг которой — столики. За столиками сидит самая разношерстная публика: м а т р о с ы, т о р г о в ц ы, р е м е с л е н н и к и, в одиночестве сидит л е к а р ь. Обслуживают ж е н щ и н ы, одетые как монахини. Их лица, обрамленные черными платками, кажутся бледными. Черные сутаны спускаются до пят. Эти женщины мелькают черными тенями, весело уклоняясь от заигрываний и разнося напитки и закуску.

Из пяти табуретов у стойки заняты два. На них, обнявшись, сидят два товарища — м о р я к и. Оба пьяные, не очень сильно, но очень шумно.

П е р в ы й м о р я к (икая). Еще бутылку рома!

В т о р о й м о р я к. Имм-м-енно.

Пьют.

П е р в ы й м о р я к. Ничего, пить можно. Но ты меня можешь повесить на рее фор-бом-брам-стеньги вверх ногами на пять суток, если он и вполовину так крепок, как тот, который мы пили в (икая) Италии… Эх!.. Тоска!..

Л е к а р ь (с соседнего столика). Я бы не советовал вам, друзья мои, пить эти иноземные специи. Они раздражают печень, и это вызывает усиленный прилив желчи к спинному хребту, что ведет к закупорке кишечника, а уж отсюда и происходит тоска.

П е р в ы й м о р я к (икая). Эх, что ты понимаешь. (Соседу.) Еще по одной. (Наливает.)

В т о р о й м о р я к. Им-менно.

Пьют.

П е р в ы й м о р я к. Нет, этот ром недурен… Но ты меня можешь повесить на рее грот-бом-брам-стеньги вниз головой на десять… нет, на две… надцать суток, если он не слабее в… сто раз, чем тот ром, что мы пили в этой… как ее… (икая) Испании…

Слева входят М е ф и с т о ф е л ь и Ф а у с т. Они стоят некоторое время, оглядывая кабачок, затем подходят к двум свободным табуретам у стойки.

Х о з я и н. Чего прикажете?

Ф а у с т. Два стакана воды.

Х о з я и н (удивленно). Чего?

Ф а у с т (громко и раздельно в наступившей тишине). Два стакана воды.

Г о л о с а. Ха-ха! Воды! Да тут сроду, наверное, никто воды не пил!

— Держите их, это сумасшедшие!

— Эй, ребята, уж не хотят ли они топиться?

Ф а у с т (спокойно, хозяину). Ну так как же? Получим мы воду или нет?

Х о з я и н. Да вы смеетесь надо мной, что ли? Ребята, он смеется над нами!

Г о л о с а. Как он смеет! Наглец!

— Надо его осадить!

— Эй, ты! Почему ты отказываешься пить то же, что и мы?

— Это оскорбление!

Л е к а р ь. Уж не хотите ли вы, сударь, потребовав воды, дать нам понять, будто мы тут отравляем свои организмы? А? Медицина говорит обратное. Я медик и смею это утверждать.

П е р в ы й м о р я к. Я скажу так! Требовать воды в кабаке — все равно что молиться богу в публичном доме. Если тебе здоровье не позволяет вести себя, как этот… как его… (икая) человек, то иди к свиньям! Либо ты нам выложишь сейчас, в чем дело, либо я тебя… выброшу в канал, раз уж ты так любишь воду.

В т о р о й м о р я к. Им-менно.

Ф а у с т (Мефистофелю). Успокой их.

М е ф и с т о ф е л ь (приветливо улыбаясь, первому моряку). Что касается твоих угроз, любезный, то смею уверить: мне достаточно тронуть тебя мизинцем — и ты полетишь кувырком.

П е р в ы й м о р я к (сползает с табурета и засучивает рукава). Выходи!

М е ф и с т о ф е л ь (стоит на месте, улыбаясь). Ну-ну, спокойнее, любезнейший.

П е р в ы й м о р я к (яростно). Выходи!

М е ф и с т о ф е л ь. Если я тебе нужен, подойди ко мне.

П е р в ы й м о р я к. Ах, так!

Первый моряк подходит вразвалку к Мефистофелю, размахивается, и в то же время Мефистофель быстро выставляет вперед руку — моряк, отлетев на несколько шагов, падает. Все привстали и удивленно переглядываются.

М е ф и с т о ф е л ь. Не желаешь ли повторить?

П е р в ы й м о р я к (поднимаясь и потирая спину). А ну тебя к черту… Бык какой-то.

М е ф и с т о ф е л ь (всем прочим). Может, кто-нибудь еще?..

Г о л о с. Постойте, ребята! Да ведь это парень, который в прошлом году чуть не растерзал живого медведя. За твое здоровье, приятель!

Настроение публики резко меняется. Все смотрят на Мефистофеля с одобрением. Хозяин ставит перед ним и Фаустом воду.