Темная Душа

– Нет, вы только посмотрите на эту дылду! – Сэм с нескрываемым восхищением прищелкнул языком. – Его имя решительно ему не подходит.

– Что он там бормочет по-русски? – насупившись, шотландец повернулся к Кэт.

– Он говорит – ты очень высокий, – ласково улыбнулась Кэт. И прошипела, обращаясь к Сэму, – говори по-английски, черт тебя дери… И только попробуй намекнуть ему на мышонка…

– Вейз мир! Да как скажите, мадам! – молодой человек сунул руку в пакет, – Но пары сантиметров до потолка этой красоте не хватает. Я их тебе вручаю, Джерри, радуясь и ликуя. Говоря начистоту, эти пару штуку я приберегал для себя, чтобы хоть немного возвышаться над Катюшей. Но. Место рядом с ней отошло тебе. Вместе с рогами.

Джерри посмотрел на войлочные оленьи рожки, которые протянул ему Сэм. Молча принял их и нацепил на голову. Кэт, Зак и Сэм глазели на импозантного шотландца, которому дурацкий подарок непонятным образом шел.

– В первый раз вижу, чтобы рога мужчину украшали, – выразила общее мнение Адель. – И все-таки до потолка не дотягивает.

– Кажется, вам не терпится поболтать, – фигура шотландца нависла над аудиторией, – Я чувствую себя несколько чужим на этом празднике жизни, хотя не теряю надежды освоиться. Тесно тут у вас, пойду, подожду почтенных господ на улице. Только особо не задерживайтесь. Надо еще решать, куда в таком виде податься. Иди сюда, дорогая.

Он наклонился к Кэт и запечатлел на ее губах жаркий поцелуй. Затем с достоинством вышел. Хлопнула входная дверь.

– Чего пялитесь? – Кэт поправила диадему. – Есть вопросы?

– Нет! – хором ответили Зак и Адель.

– У меня натурально есть!

Сэм уронил пакет, который грустно спланировал на его малиновые штиблеты. Растерянно покачал рыжей шевелюрой.

– Где ты откопала сие чудо?

– Я познакомилась с ним в аэропорту?

– Вы слышали, она познакомилась с ним в аэропорту! – Сэм расстроено хлопнул себя по бедрам, обращаясь к обнявшимся Заку и Адель.

Парочка влюбленных дружно закивала. «Ужасно, и не говори!», – ввернула Адель. Друзья сочувствовали расстроенному тону Сэма – слов его они не понимали, молодой еврей в порыве эмоций снова стал изъясняться на русском.

– Когда ты с ним познакомилась?

– Неделю назад, – понимая, что страсти накаляются, Кэт следом за Сэмом перешла на русский. Намечалось традиционное выяснение отношений, для которого английского словарного запаса друзьям не хватало.

– Неделю назад! Вы слышали? Неделю назад!

– Сколько можно переспрашивать? Они тебя не понимают.

– Я сам в себе поражаюсь, Катюша! Где он живет?

– На Манхэттене, в Сохо. У него квартира.

– Уже лучше… И все же! Из какой он семьи? Что за фамилия этого геца? Даю зуб на отсечение, он ничего тебе не сказал, а ты, сама деликатность, не спросила!

– Все что мне нужно, я знаю. Зачем мне его фамилия? я ее кстати знаю! Он не гец!

– Ты уверена?

– Я уверена. Сёма, успокойся, ты краснеешь.

– Я краснею, Катюша. Как мне не краснеть, когда здесь конец света!

– Не преувеличивай.

Он вскочил, прошелся от стола к окну и обратно. Глаза Кэт метали молнии. Зак и Адель шустро убирали посуду со стола.

– Ты хоть знаешь, чем занимается твой бравый Кэмпбелл? Вдруг он авантюрист?

– Авантюрист у нас ты, Сёма. Кончай разыгрывать сцену.

– Я имею полное право на эту сцену, Катя! Моя бабуля Рохл говорила мне: «Сёма, эта девочка не для нас, но ты так мучаешься, Сёма, что нет никаких моих сил!». Ты знаешь мою бабулю Рохл.

– Я знаю твою бабулю Рохл.

– Бабуля пережила концлагерь. После смерти дедули ее не волнует ничего, лишь наша киса да любимый внучек Сёма! Она сказала мне: «Сёма, детка моя, мне больно на тебя смотреть. Езжай в Иерусалим, скажи раввину главной синагоги, чтобы молился за тебя – он наш родственник по тете Фане, он тебе поможет». Я поехал, и раввин сказал «да». Мы молились с ним вместе. Я плакал, Катюша, я рыдал, аки Иона в чреве кита.

– Боже праведный! Ты загоняешь меня в могилу.

– А ты загоняешь меня еще глубже! В Стену Плача я воткнул сотню бумажечек с просьбой подарить тебе счастье. В моем лице! Ты хочешь сказать, я конопатил Стену бумажечками не с той стороны? Я напрасно залил слезами Иерусалим? Я выпросил счастье для рогатой дылды из Шотландии, а не для Самуила Цедербаума из Одессы? Что я скажу бабуле? – ее морщинистые руки приняли меня в наш бренный мир!

Кэт встала. Пока Сэм причитал, сняла с его орлиного носа очки, протерла их рукавом и вернула на место.

– Соскучилась я по тебе, Самуил Цедербаум. Думала, ты мне обрадуешься, а ты начал страдать.

– Сэм, кончай пилить ее, – внезапно встрял Зак, выглядывая из дверей кухни, куда они с Адель ретировались в самый разгар представления, – Ты давно видел ее такой счастливой?

– Давно, – вздохнул Сэм.

– Вот именно. Оставьте ребят в покое, они красивая пара.

– Бери шампанское, адвокат дьявола, полный рюкзак, – ответил Сэм, грустно глядя на Кэт глубоко посаженными глазами, – водку-то пить вы не умеете, несчастные. Поедем на каток в Центральный Парк, мне наскучило разбираться с амурами.

На каток отправились в двух разных машинах. Первыми уехали Зак и Адель, а Кэт устроилась на заднем сиденье второго такси между Джерри и Сэмом.

– Ты переоделась? – заметил Джерри.

– Переоделась, – Кэт разгладила на коленях подол короткой юбки, – Это хранится у Адель на всякий случай. Когда ветер странствий заносит меня в Нью-Йорк, мы идем на каток в Радио-Сити или в Центральный Парк. Коньки я тоже прихватила.

– У меня нет коньков.

– Будешь кататься на ботинках, – Сэм отрешенно рассматривал зимнее небо за окном автомобиля.

– То есть как на ботинках?

– Небыстро.

Кэт отвесила фотографу затрещину, вырвав из него поток неясного ворчания.

– Коньки можно взять напрокат в Центральном Парке. Все в порядке, Джерри. Ребята, не бодайтесь. Пожалейте светлый праздник.

Больше разговоров в такси не возникало. Кэт всю дорогу в полголоса подпевала радио, водитель тяжкими вздохами сочувствовал мужчинам, воздух в салоне пощелкивал от напряжения.

Когда добрались до катка Волмана, начало смеркаться. Огромное ледяное око, обнесенное бортиками, отсвечивало синевой. По нему разбегались розовые и желтые пятна, отбрасываемые фонарями, отчего создавалось впечатление, будто на земле лежит гигантская палитра художника. Играла музыка, пешеходные дорожки, скамейки и нависающие кроны деревьев, что растут в Центральном Парке, серебрились от инея. За деревьями вздымалась заиндевевшая стена небоскребов, подпирающая собой тяжелый от снеговых туч небосвод.

– Вон наша кнопка, – оставив свой молчаливый эскорт, Кэт побежала к бортику, у которого стояла и глазела на каток невысокая пухленькая фигурка в курточке, шапке с помпоном и клетчатой юбке.

– Я знаю, кто ты, заканчивай дурить! – взбрыкнула Адель, отдирая от лица ладони Кэт, которыми та зажала ей глаза. Кэт расхохоталась и отпустила подругу. Поскользнулась на насте. Джерри поймал ее, не дав свалиться в снег.

– Особо не пила, а ноги не держат, – осудила Адель, ковыряя коньком лед, – Отпусти ее, Джерри, пусть покатается, отведет душу, устанет. Кэт нужно утомить, иначе она издергает нас всех до конца вечера.