Тёмное солнце

– Это грустно, пророчица, совсем грустно. Я собрал пятнадцать тысяч разновидностей маджонга, я потратил пять циклов на изучение всех хитростей этой игры, я стал мастером маджонга, и теперь ты говоришь мне, что всё напрасно?

– Ты сам ответил на свой вопрос.

Она слышит, как ломается стол для маджонга, как в гневе Акрофетис разбрасывает фишки и масти. Демон снаружи вторит ужасным воем, а буря лютует как никогда. Все, кто остались ждать Спенту у подножия горы, замерзают и вряд ли проснутся завтра, жива только Спента, и то только лишь потому, что живёт наперекор судьбе и богам.

– Хорошо. – Через какое-то время он вновь спокоен и даже скучен. – Как мне узнать своё настоящее имя? Ведь сын Акрофета – это не имя, оно условно, просто звук, за которым ничего не стоит.

– Для этого нужно пройти долгий путь, господин. И сейчас у тебя нет выбора: ты должен исполнить своё предназначение и тогда тот, кто дал тебе условное имя, возможно, откроет настоящее.

– Нет, моё дряхлое дитя, я так не могу. Я не марионетка в руках неизвестных сил, я – свободное существо.

– Как скажешь, господин. Хочешь ли спросить ещё о чём-нибудь бедную Спенту?

– Хочу предложить тебе забрать назад старость и вернуть твоё тело, молодое и зрячее. Только тогда ты лишишься дара пророчества и проживёшь жизнь обычной женщины. Полюбишь, родишь детей и умрёшь счастливой, окружённой благодарными потомками.

– Нет, господин, позволь мне продолжить жизнь в этой пещере, но оставь мне моё внутреннее видение, это важнее.

– Как скажешь, глупая женщина. Тогда обрати внимание на 77 сектор Живого космоса: там скоро произойдёт нечто удивительное, что может стать для тебя известным пророчеством.

– Да, господин…

Но его уже нет, и буря утихла, и только мокрый крупный снег покрывает землю вокруг высокой безымянной горы, где хотела бы плакать, но не может слепая Спента.

Глава 4

Миры Дальней волны, планета Траг

О великий Траг, сердце магического искусства трагила-сай, что сделал с тобой эон мрака! Осколки моста, построенного древними трагилами и соединявшего этот мир с Окутаной 2, собрались в кольца и закрыли светило, так что на Траге царят вечные сумерки. Океан, бушевавший в прошлом эоне волнами, что вздымались выше, чем сто самых высоких замков, растёкся нулевой энтропией и застыл неподвижно. Вся планета покрыта грязными водами, в которых бушует дикая жизнь и одни твари пожирают других без остановки. Таким Траг ещё не был никогда. Двое трагилов, прибывших на родную планету, безмолвно, с невероятной грустью в сердцах, смотрят на Траг, который не сохранил ни грамма былого величия.

– Где же прекрасные города и замки до небес, о которых ты мне рассказывал, отец? Где наполненные магией храмы и монастыри с откровениями, написанными на их стенах? Где великий дух нашей родины?

Она – юная колдунья, у которой всё отобрали, осталась только молодость и боль. В её зелёных глазах грусть обделённого ребёнка. Он – седой старец, чей дух закалён временем, а руки, лишённые магии, бессильны. Возможно, они последние маги трагила-сай в Дальних мирах.

– Всё ушло в небытие, моя дорогая. Хотя, закрыв глаза, я всё ещё слышу шёпот своего учителя и вижу, как кружатся в воздухе конфетти и ленты, когда сам Митра ступает божественной стопой на путь посвящения в мистерии. Траг был мудрым и могущественным миром, построившим мост к соседней планете. До сих пор контийцы, считающие себя центром цивилизованного космоса, не решились ни на что подобное. Мир измельчал, а боги, кажется, глухи к молитвам магов. А может быть, они покинули волну творения, бросив своих созданий во тьму Некроникуса?

Долго они стоят на энергетической площадке, оставленной древними магистрами трагила-сай, и смотрят в спокойную гладь океана с бессмысленной надеждой. Если этот эон не будет последним, то у Трага ещё есть шанс стать сушей, ведь океан кишит жизнью и скоро жизни станет тесно, и потребуется твердь.

– Послушай, дочь моя, мы не зря сюда прилетели. Чья-то злая воля забрала нашу магию, в один миг мы словно ослепли и оглохли и больше не можем управлять миром вокруг себя, но мы не лишились своих знаний и ума. Магия покинула Дальние миры, когда произошла катастрофа контийского звездолёта в мире Врат, и в тот же момент появился наглец, называющий себя сыном Акрофета, творящий такие бесчинства, о которых не слышал даже сам господин времён Зерван, а ведь Зерван самый старый в этих мирах. Не нужно быть великим магистром трагила-сай, чтобы догадаться о несомненной связи между Акрофетисом и исчезновением магии трагила-сай, ведь теперь этот демон – единственный в Дальних мирах, кто владеет искусством древнейшей магии.

– Но что мы можем сделать, отец, если его силы велики, а мы лишены всего?

– Ты, моя любимая дочь, названа в честь Розы Дроттар, повелительницы любви, и если бы Траг не опустел, стала бы прекраснейшим из магических цветков этого мира. Я не хотел посвящать тебя в свои тёмные тайны, но другого выбора нет – мне нужен помощник для того, чтобы убить Акрофетиса, чьи аппетиты простираются на все Дальние миры.

– Но как мы убьём монстра, если без искусства трагила-сай ты – немощный старик, а я – слабый подросток?

– Боги свидетели, я не хотел использовать Сошмет, ибо она – тёмный перводемон и мне стоило огромных сил заковать её в пространственную локальную петлю, когда я был ещё магистром. Тогда я вздохнул c облегчением и подумал, что спас мир от ужасного зла, которое контийцы считают генетическим сбоем, но я был слеп, так же, как и они. Теперь пришло время использовать женщину-львицу, названную в честь древней пантеонской богини, против ещё большего зла. Мы спустимся под воду, там есть пещера, в которой я спрятал вход в петлю пространства. Но будь осторожна, дочь, Сошмет может ослепить тебя своей силой и красотой; помни, что её внешность – обман, мара, которую она использует для того, чтобы подчинить себе слабые умы. Мои чары давно ослабли, и львица не будет на нашей стороне.

– Но как мы заставим её вступить в бой с Акрофетисом?

– Силой ума, дорогая Роза. Разве не грозился Акрофетис уничтожить все тёмные вселенные, когда Живой космос пытался договориться о перемирии? Разве не он сделал из тёмного демона Ашмы безвольного слугу, опозорив все тёмные миры? Львица будет зла, освободившись от длительного плена, и нужно лишь направить её злость в нужное русло. Даже если мы умрём, выполняя эту миссию, наша жизнь ничего не будет стоить для волны творения, тогда как смерть пришельца Акрофетиса избавит Дальние миры от вечного разврата и его злой власти.

– Тогда я готова, отец.

Они ныряют в серый холодный океан, они быстры, как никогда, потому что твари, пожирающие друг друга, поворачивают к ним уродливые морды, готовые вонзить клыки в нежное мясо. На дне старик посохом разбивает скалу, и когда муть рассеивается, они заплывают в пещеру. Магия этого места всё ещё сохранилась: в пещере чистый воздух и пылают вечные факелы, а пол под ногами – идеально ровная гранитная плита. В пещере нет никого живого, только из тьмы смотрит на трагилов каменная львица с изумрудными глазами.

– Это петля пространства, отец?

– Да, но странно… – Он бормочет древние заклинания, в которых нет смысла. – Никто не может выйти из петли, это невероятно. Где же Сошмет?

– Отец, а эта статуя львицы была здесь раньше?

– Нет. Конечно, нет… Проснись, перводемон, мы тебя нашли!

В тот же миг, как старик произносит слова, статуя трескается, как скорлупа, и осколки разлетаются, огненная львица огромных размеров освобождается от долгого сна и прыгает во тьму пещеры, с оглушительным рыком бросаясь на магистров. Отец закрывает рукой дочь, другая его рука держит древний магический посох, хоть в нём и нет силы. Проходят мгновения, а отец и дочь всё ещё живы, только слышат жаркое сопение возле своих лиц, не смея поднять глаза и взглянуть в лицо своей смерти.