Тёмные дни

— Сегодня я, Корт — изгой, ругат и атлург — отрекаюсь от борьбы за власть. Я всецело признаю Гвирна Кангом над собой и над народом.

Корт замолчал. В Зале царила ледяная тишина. Заговорил Гвирн.

— С выходом Корта из борьбы у меня не остаётся других соперников. А потому, если народ и Совет дадут согласие, я стану следующим Кангом Утегата.

Гвирн поднял руки. И, словно это была команда, атлурги разразились возгласами одобрения. После нескольких минут хаотических криков, один за другим в воздух начали взмывать кулаки. Очень скоро вся масса людей хором скандировала одно слово, вскинув вверх руки и топая ногами:

— Канг! Канг! Канг!

Это звучало, словно призыв к бою. Корта проняла дрожь. Да и Гвирна, несмотря на невозмутимый вид, должно быть, пробирал озноб. Стать предводителем такой силы — это могло стать мечтой и делом всей жизни. Сейчас Корт наконец-то понял это. За обладание такой мощью можно было убивать и умирать.

Спустя несколько минут Гвирн снова поднял руки. Атлурги затихли. После грохота сотен ног, казалось, зал до сих пор дрожит. В голове стоял гул.

— Братья! — крикнул Гвирн. — Пусть церемония назначения Кангом ещё не проведена, но ваша реакция означает для меня, что вы меня уже избрали. И потому, в качестве следующего Канга Утегата, я хочу озвучить своё первое решение. Вы позволите мне это сделать?

— Да!

— Говори!

— Ты наш Канг!

— Хорошо. — Гвирн улыбнулся одними уголками губ. — Тогда вот моё слово. В качестве жеста примирения, принимая капитуляцию Корта, я разрешаю ему собрать отряд добровольцев, если таковые найдутся, и отправиться в Город-за-Стеной.

Также я даю согласие на то, чтобы Корт привёл оттуда людей и поселил их в горах. С тем условием, что они будут сами обеспечивать себя едой и водой. Не будут брать воду из источников и охотиться в горах. В остальном народу нет до этого дела.

Также, в качестве услуги лично Корту, памятуя о его заслугах перед народом, я разрешаю ему разместить людей в Утегате на первое время. Но не более нескольких десятков человек и сроком не более чем на несколько месяцев. Опять же, при условии, что они будут обеспечивать себя всем сами. Сейчас население Утегата невелико, и у нас есть свободные лурды.

После того, как эти люди разместятся в Красных Горах, Корт сможет привести ещё людей. Конечно, всё это не бесплатно. После того, как изгои устроятся на новом месте, они будут выплачивать нам дань в виде воды и продовольствия. Я считаю такое соглашение разумным. Надеюсь, вы примете это.

***

— У меня не было иного выбора. Простите.

Корт, Леда, Уги и Дар собрались за столом у Корта дома.

— Это спорное утверждение. Если бы ты посоветовался с нами перед тем, как принимать решение, возможно, мы бы что-то придумали.

Уги был мрачен. Ни он, ни Дар не одобрили того, что Корт сделал. Леда стояла у Корта за спиной и молча держала его за руку.

— Я знал, что вы ни за что не согласитесь с моим решением. Простите, что подвёл. Мне не быть Кангом. Я с самого начала сомневался, что справлюсь с этой задачей. И я не справился. Но, возможно, это и к лучшему. Я думаю, это не мой путь.

Согласитесь ли вы и дальше идти рядом со мной, уже совсем другой дорогой, или пойдёте своим путём — это ваше решение. Но даже если я останусь один, я сделаю то, что должен.

— Ты не останешься один, — мягко подала голос Леда и вышла из-за спины Корта.

Она выглядела печальной, но её взгляд был по-прежнему твёрд. Она всегда будет на стороне Корта и последует за ним, куда бы он ни шёл.

— Я пойду с тобой в Город-за-Стеной. — Леда гордо вскинула голову и посмотрела на сидящих мужчин. — Уги, Дар, вам решать, что вы будете делать дальше.

Нам больше не бороться вместе за власть в Утегате. Но я считаю, что город и его жители по-прежнему находятся в опасности. И сейчас, возможно, даже в большей, чем когда-либо.

Гвирн делает то же, что делал Турраг. Замалчивает проблемы. Преуменьшает масштаб бедствия. Да, мы не смогли переиграть его на его поле. Но это не значит, что мы не можем сражаться другими способами.

Если вы верите Корту так же, как я, то поймёте, что всё, что он говорил о пророчестве, правда. А значит, мы должны отправиться в Город-за-Стеной. Потому что, вероятно, это наш единственный шанс спасти народ от гибели.

После некоторого молчания заговорил Дар:

— Слушай, если бы мы изначально поставили на тебя, а не на Корта, у нас было бы гораздо больше шансов выиграть.

Мужчины переглянулись, а потом разразились хохотом.

— Я смотрю, вы веселитесь.

Никто не заметил, как в дом вошёл атлург. И это было удивительно, учитывая его комплекцию и рост. Мало кто в Утегате мог встать вровень с Кортом. Но этот человек всегда был одним из немногих, кто смотрел Корту в глаза прямо.

Хохот мигом прервался. Атлурги напряглись.

На бесшумно проскользнувшем за полог мужчине была грязная рубаха, залатанная на рукавах. Цвет штанов был трудно определим. Одна штанина была разорвана снизу, как будто её пожевал саграл. Немытые волосы, скатавшиеся в тонкие верёвки, падали на глаза.

Леда судорожно вздохнула. Корт встал.

— Нагир. — Корт выступил чуть вперёд, наполовину загородив девушку. Но предпринимать ничего не стал. — Чем обязаны?

Тяжёлый взгляд тёмных, как стоячая вода, глаз обвёл присутствующих. Остановился на Леде.

— Хочу присоединиться к твоему отряду.

Корт опешил. Он знал, что Нагир никогда не сделал бы такого по собственной воле. Никогда не сделал ничего, чтобы помочь Корту. Никогда бы добровольно не встал на его сторону.

— Не скажешь причину?

— Отчего же, скажу. — Нагир недобро уставился на Корта. — Из-за своей одержимости ты потерял контроль над ситуацией. Потерял одобрение народа и полностью проиграл Гвирну. И теперь, — желваки тяжело заходили под его тёмной кожей, — Леде придётся идти с тобой, потому что больше никто не захочет. Я хочу быть рядом, чтобы защитить её.

— Кто сказал, что мне нужна чья-то защита? — Леда выскочила вперёд, грациозная и злая, как дикая кошка. — В любом случае, для этого у меня есть муж.

Отчего-то её высокие скулы рдели.

Корт поймал себя на том, что испытывает чувство гордости и восхищения при взгляде на Леду. Ни одна девушка в мире не сравнится с девушкой-атлургом. Ей не нужна ничья помощь. Она сама постоит за себя. И за своего мужа. И за своих детей. Она будет сражаться с врагами наравне с мужчинами и скорее умрёт, чем проиграет.