Тёмные дни

Сложнее всего пришлось с виду могучему Нагиру. Ему требовалось слишком много воды. Он уставал быстрее остальных и больше всех похудел. Корт знал, каково это: он обладал таким же мощным телосложением. Слишком много мышц, слишком большой вес и высокий рост, — в пустыне это были одни минусы.

Ещё, как бы Корт ни старался, он не мог не смотреть на Юту. Его глаза сами подмечали малейшие изменения, происходившие в ней каждый день.

Во время первого их похода в Вечный Город Корт со страхом наблюдал, как с каждым днём таяли её силы. Она словно истончалась, становилась невесомой и будто прозрачной. Словно мираж: протяни руку, и он растворится от прикосновения.

Но не теперь. Сейчас Корт с каким-то благоговейным чувством, новым для него самого, следил за тем, как Юта становилась сильнее. Будто призрак понемногу обретал плоть. С каждым днём она словно наполнялась жизнью, красками, обрастала какой-то новой аурой. Прекрасной и незнакомой.

Корт наблюдал, как похожа она становилась на атлургов. Нет, как она становилась атлургом. Очень быстро её кожа потемнела. Причём загар по оттенку был точно как у народа, а не как у него. Волосы отросли и выцвели. Теперь в них появились золотые и льняные нити, искрящиеся на солнце.

А ещё у Юты выгорела радужка глаз. Солнце будто выжгло из неё всю серость, всю тень. Её глаза стали изумрудными, словно светящимися изнутри, слишком яркими, так что Корту было почти больно в них смотреть.

Эти перемены казались ему почти мистическими. И временами Корт как будто совсем переставал её узнавать. Если бы Юта не возвращала его к реальности своим совсем не изменившимся поведением. С обычным своим упрямством она лезла во все дела: пыталась стрелять ящериц и устраивать ловушки на змей. Путалась под ногами во время обустройства лагеря и сожгла до состояния головешек двух пескоедок.

Эти две её такие разные стороны приводили Корта в ступор. Как можно одновременно быть такой изящной и неуклюжей? Нечеловечески прекрасной и по-земному надоедливой? Быть такой независимой и непокорной и всё же бросать на Корта взгляды каждый раз, как в чём-то неуверена или хочет одобрения своим действиям?

Хотел бы Корт не обращать на неё внимания, как будто Юты вовсе не существовало. Но она была слишком шумной, слишком яркой, занимала слишком много места. Она была всюду, куда бы он ни посмотрел.

В таких мыслях и переживаниях прошёл для Корта переход. Помимо того, чтобы не дать Дару застрять в зыбучих песках, выхаживать Уги, которого укусила, слава богам, не слишком ядовитая змея, а также учить атлургов основам выживания под открытыми солнцами и смотреть, чтобы никто не потерял сознание от переутомления и солнечного удара.

Но теперь трудности перехода остались позади. Первый этап плана был завершён. Начинался второй. Менее сложный, но куда более судьбоносный.

Третий день атлурги без устали работали под Стеной. Двое замешивали раствор, двое поднимали наверх, и ещё двое проливали составом песчаный «язык». Корт не был уверен, что вышел точно туда, откуда они с Ютой спрыгнули в прошлый раз. Возможно, поднявшись на Стену, придётся искать строительный кран, по которому забирались наверх с той стороны. Если его не убрали после стычки с Серым Отрядом. Но Корт рассчитывал, что кран на месте. Вряд ли человеку в своём уме придёт в голову, что кто-то сумеет подняться на Стену со стороны пустыни.

Но это именно то, что они собирались сделать. Решение пришло легко и теперь казалось очевидным. Атлурги прольют песчаный язык, дотянувшийся до верха Стены, скрепляющим раствором. Тем самым, который используют при строительстве подземных городов. А когда он затвердеет, поднимутся по нему, как по отвесному склону.

Они работали без перерыва, давая себе лишь короткий отдых по несколько часов в сутки. Верх Стены казался недосягаемым, а работа — нескончаемой. Но это не могло остановить атлургов, тысячелетиями выгрызавших свои города из тела пустыни. Только терпение и упорство позволило им выжить в песках. Всю свою жизнь они знали только тяжёлую работу, день за днем, с рождения до смерти. А потому для них не было ничего невозможного.

Спустя четыре дня песок был скреплён.

Атлурги поднимались медленно, неуверенно, словно желая отодвинуть то мгновенье, когда достигнут верха Стены. Им казалось, что при каждом шаге пустыня хватает их за лодыжки. Что их ноги, словно корнями, проросли в песок. Но миг, когда они покинут пустыню и вступят в пределы города, с каждым шагом становился всё неизбежнее.

В прошлый раз Корт с Ютой прокрались в город, как воры, чуть не погибнув под его стенами. Сейчас они входили не то как спасители, не то как завоеватели. Ни у кого не прося разрешения или помощи. На своих условиях.

Шестеро плечо к плечу встали на Стене. Зоркими глазами, привыкшими различать орлов высоко в небе и ящериц глубоко в норах, они оглядывали сверкающий город. Блеск стекла и металла был почти нестерпим. Жители песков щурили глаза, всматриваясь в даль. Их сердца лихорадочно бились. То, что для поколений атлургов казалось невозможным, для них стало реальностью.

Пустыня уже пришла в Вечный Город. За ней войдут атлурги.

***

Корт сидел на диване и вполуха слушал новости по Первому Городскому. На журнальном столике перед ним лежали кипы линованной бумаги с чертежами, набросанными от руки. Корт был погружён в раздумья. Он размеренно жевал огрызок карандаша и вносил правки в расчёты на отдельном листе. Когда кто-то громко произнёс его имя, Корт вздрогнул.

В комнату влетел довольный Уги. Широко улыбаясь белозубой на фоне бронзовой кожи улыбкой, он на ходу раскрыл пакет, который нёс в руке, и протянул Корту банку.

— Это оно?

Корт взял банку и прочёл этикетку: «Консерва говяжья длительного хранения». Корт удовлетворённо кивнул:

— Оно.

Уги забрал у Корта банку и присел на подлокотник дивана. Он задумался, а потом заговорил, будто сам с собой:

— Сегодня утром Юта звонила поставщику насчёт закупки. Она сказала, договориться не удалось. Так что придётся брать силой.

— Что? — брови Корта взлетели вверх. Он тут же забыл о своих расчётах. — Нет-нет, это Лиатрас, не Утегат. Здесь всё работает иначе. Ты не можешь просто взять силой то, что тебе хочется.

— Почему? — с искренним непониманием спросил Уги.

— Ну, потому что, — Корт тяжело вздохнул и почесал затылок, — так не делается. Это называется преступлением. В Лиатрасе есть законы, знаешь. И за их нарушение могут посадить в тюрьму.

Уги не перебивал, но по его выражению лица Корт догадался, что атлург или ничего не понял, или совершенно не проникся.

— А что такое тюрьма? И кто нас туда посадит?

— Ну, Силы Городской Охраны Порядка. Это люди, которые следят за тем, чтобы те самые законы не нарушались.

Уги важно кивнул.

— У нас тоже есть Совет Старейшин, который следит за тем, чтобы никто не нарушал Закон. Но я всё равно не понимаю, как они узнают, кто это сделал, и где мы живём? Ведь в Городе-за-Стеной так много людей и лурдов.

Корт открыл рот, чтобы ответить. И тут же закрыл в раздумьях.

— А ведь и правда… Они-то, может, и узнают, да вот только нас в городе к тому моменту уже не будет.