Тень Хранителя

Чтобы скрыть Стоув от посторонних глаз и защитить ее, рядом с ней скакали шесть молодых женщин разного возраста, придирчиво отобранных Энде. Они так явственно гордились возложенной на них задачей, что Виллум даже улыбнулся. И Стоув, должно быть, испытывала те же чувства. Уже больше двух лет она не общалась с девушками своего возраста. Ей трудно было расстаться с родителями, любовь которых дарила ощущение безопасности, и вернуться в мир. Виллум надеялся, что общество девушек поможет ей чувствовать себя увереннее.

Прошлым вечером, когда он уже собрался уходить после встречи с Энде, им сказали, что Стоув пришла в себя и очень расстроена. Как только Петра им об этом сообщила, ему стало ясно, что исцеление девочки было неполным.

Зайдя к Стоув, он увидел, что она свернулась калачиком, как малое дитя, всхлипывает и дрожит. Хотя девочка и позволила ему взять себя на руки, Виллум понимал, что его забот недостаточно, чтобы ее утешить и отогнать печаль. «На рассвете апсара уезжают к Роуну», — шепнул он ей и отер слезы со щек. Виллум очень надеялся, что встреча с братом принесет ей облегчение. Поэтому, если ей хотелось ехать с ними, обязательно надо было покушать и прийти в себя.

Очень скоро Стоув взяла себя в руки — о том, чего ей это стоило, Виллуму оставалось только гадать. Лучше всего для нее было бы забыть о своих печалях и горестях, но Дарий предпринимал такие шаги, которых никто от него не ожидал, и потому Виллум прекрасно понимал, что затягивать с возвращением в Город они никак не могли.

Ему не хотелось бы находиться так далеко от Стоув, но вместе с тем он прекрасно понимал, что его ни в коем случае не должны были опознать шпионы Дария, которые могли встретиться им по дороге. Поэтому он надвинул на лоб такой же капюшон, как у всех аспара, и ехал рядом с Дай, Петрой и Вит в арьергарде кавалькады. Этим трем женщинам Энде доверяла больше других. Они целиком посвятили себя военным искусствам и отказались жить вместе со стоявшими у власти мужчинами, чтобы избежать участия в каких бы то ни было политических интригах. Одного взгляда на них было достаточно, чтобы понять, что одолеть их в схватке практически невозможно. Они были уверены в себе, держались с достоинством и удивительным самообладанием. Глядя на то, как уверенно и непринужденно наездницы сидели в седле, Виллум испытывал истинное удовольствие. Соседство с этими красавицами-воительницами успокаивало бурю чувств, бушевавшую в его душе.

Конь его неспешно двигался рядом с лошадями апсара, все они свернули на тропу, которая привела кавалькаду в лагерь братьев. Он ничем не выделялся среди всадниц и смотрел, как Роун в сопровождении почетного эскорта братьев церемонно приветствовал Энде.

— Добро пожаловать, Энде из племени апсара. Твой приезд — большая честь для нас.

— Посещение братьев Друга — для нас удовольствие. Мы привезли с собой троих наших сыновей для тренировок с братом Волком, если он сочтет их того достойными.

Виллум внимательно наблюдал за братом Волком, когда тот сделал шаг вперед и сказал Энде:

— Я был и навсегда останусь твоим учеником. Ты оказала мне честь, избрав меня учителем этих юношей. — В голосе Волка звучало лишь почтительное уважение. Каким бы он ни был, своим воинским мастерством он в огромной степени был обязан Энде, и Виллуму очень импонировало то, что он не пытался скрыть, что был перед ней в долгу. Но в тот момент ему было нелегко — в его мощном облике явно просматривалась борьба между сомнениями и чувством долга. — Совет созывается на заходе солнца. Пойдем, мы проводим тебя в отведенные тебе покои.

Виллум перевел взгляд на Роуна. Но юноша был озабочен чем-то другим — предводитель братьев его в тот момент не интересовал. Он был мысленно связан со Стоув, и Виллум стал невольным свидетелем их безмолвного диалога.

Я так о тебе беспокоился.

Да, я знаю. Я чуть не умерла.

Тебе надо было остаться с апсара. Ты была бы там в большей безопасности…

Я и теперь с апсара. И ты здесь. Где же еще я могла бы находиться в большей безопасности?

Стоув…

Роун, либо мы вместе выступим против Дария, либо погибнем. Другого пути у нас нет.

По тому, как изогнулась бровь Роуна, Виллум понял, какие его терзают мучения. Переживания, которые он испытывал из-за сестры, отражали их общую озабоченность. Энде кивнула своим спутникам, и они спешились. Поравнявшись с Роуном, Виллум мысленно попытался его утешить. Она жива, Роун, но ранена. Ты нужен ей.

Вновь прибывших гостей проводили к нескольким длинным, невысоким палаткам, возведенным в восточной части лагеря. Ни с кем не советуясь, палатку рядом с той, которая была предназначена для Стоув, апсара оставили Виллуму. Он вошел туда и сел, ожидая, пока она его позовет. Он сознательно постарался выкинуть из головы все мысли, понимая, что такая роскошь доступна ему в последний раз — впереди их ждали нелегкие времена.

* * *

Несколько тягостных часов после приезда апсэра Роун провел в приготовлениях к вечернему совету. Потом зашел к себе, сунул под мышку старую карту Края Видений и решительным шагом направился по замерзшей земле в противоположный конец лагеря. Ему не надо было ни у кого спрашивать, где палатка сестры, — он чувствовал ее присутствие, будто перед его мысленным взором сияла путеводная звезда.

Несколько апсара, вроде как без дела слонявшиеся у ее палатки, улыбнулись Роуну. Он прекрасно понимал, что их видимое безделье было лишь спектаклем, чтобы скрыть свою истинную роль — любой человек, который попытался бы проникнуть к тайно прибывшим гостям, был бы сразу задержан, а при попытке оказать сопротивление, скорее всего, убит.

Палатка была небольшой и скромной. Рядом стоял Виллум, внушительный, даже будучи скрытым под капюшоном плаща апсара.

— Она ждет тебя, — прошептал он.

— Спасибо за то, что ты ее нашел, — ответил Роун, пожав Виллуму руку.

— В этом, Роун из Негасимого Света, и состоит моя главная задача, — сказал Виллум, ответив ему крепким рукопожатием.

— Это мы нашли в Академии предвидения. — Роун передал ему цилиндрический футляр, в котором лежала карта.

— А вы обеспечили ее защиту? — спросил Виллум. Он очень обрадовался, услышав эту новость.

— Мы сделаем ее нашей базой. А это — карта Края Видений.

— Если вы нашли ее там, она наверняка нуждается в серьезном обновлении.

— Я рассчитывал…

— Я возьмусь за дело немедленно, — будто прочитав его мысли, ответил Виллум и молча скрылся в стоявшей рядом палатке.

Роун отбросил тканый полог, прикрывавший вход в палатку. Увидев сестру, он глубоко вдохнул, пытаясь унять бешено забившееся сердце. Она ведь была еще совсем юной девочкой — ей и двенадцати лет не исполнилось, но от нее исходила какая-то древняя и грозная мощь.

Меня вырастили так, чтобы я стала утонченной аристократкой, брат. Это сделал мой приемный отец — Архиепископ Мегаполиса.

От глубокой печали, сдавившей Стоув грудь, на глаза Роуна навернулись слезы. А ведь когда-то эта шаловливая девчушка, игравшая в прятки и лазавшая по деревьям, была счастлива. Но те времена канули в безвозвратное прошлое.

— Я была у родителей, — негромко сказала девочка. — Они вернули меня к жизни. Если бы они мне позволили, я осталась бы с ними навсегда.