Тень креста

Повисла вынужденная пауза, но молчание длилось недолго. Почти тот час же прозвучал бесцветный, но властный женский голос, а прекрасные маленькие руки с изящными пальцами, унизанными кольцами, по-мужски упёрлись в столешницу, запах лаванды стал явным и навязчивым:

– Король датский, Свен Вилобородый, уже знает о том, что сообщили мне вы, верные слуги мои. Венды отвернутся от Трюггвасона… Он не умеет договариваться, а просить – тем более. Конунг йомси Сигвальди? Он продажен, как и любой морской грабитель, а датский король умеет покупать задёшево. Хладирцев и их ярла Эйрика Хаконссона король Свен сумеет улестить и направить в нужное ему русло – все изменники одинаковы… Им всегда нужно обёщать большее, но достанется им то, что оставят Дания и Швеция. У Трюггвасона сейчас три десятка боевых кораблей, но он продолжает их строить и снаряжать. Через три года у Дании и Швеции будет вдвое больше, да ещё и Эйрик приведёт свои. Но вы правы, надёжные помощники мои. Слабости и ущербность Трюггвасона здесь, в Нидаросе – его столице, нам виднее, чем из Дании. И мы будем действовать наверняка… Случай вскоре представится. Теперь расходитесь, вас выпустят через мой, отдельный выход, а моя стража проводит вас по домам.

Вскоре комната оказалась пустой, и в ней воцарилась тягучая тишина, прерываемая возбуждённым дыханием единственного человека, оставшегося здесь. Вот и свеча погасла. Но никто уже не услышал последнего слова, произнесённого в тишине, отголоска потаённой надежды на лучшее будущее:

– Скоро…

Эти пятеро имели значительный вес в нидаросском обществе и власть для его поддержания: следовательно, должны были жить заботами этого города и этого народа. Но никто из них и словом не обмолвился о беде, поселившейся в Нидаросе: о смертях женщин, сиротстве их детей, оборотне, кто ходит по улицам рядом с ними. Никто и не вспомнил о «нидаросском волке» - Убийце Матерей.

________________________

1. Хладир (Ладе) - древняя историческая область Норвегии к востоку от Нидароса-Тронхейма, находящаяся на границе со Швецией. Сам Ладе расположен на полуострове, граничащем с Тронхеймс-фьордом, важным водным путем в средневековой Норвегии. Историческое название Ладе на древне-скандинавском наречии значится как Hladir, т.е. тот же Хладир. Население Хладира древние скандинавские саги называют "хладирцами" - людьми из Хладира. Правила Хладиром-Ладе династия ярлов рода Хаконссонов, родоначальник её - Хакон сын Грьотгарда (др.-сканд. Hakon Grjotgar?sson), годы жизни 838-900. Его потомок Хакон Могучий (935-995 гг.) правил Норвегией до Олава Трюггвасона и был свергнут этим норвежским королём. Сын Могучего - Эйрик (957-1024 гг.), ярый противник власти короля Олава, под датско-шведским протекторатом правил частью Норвегии после гибели Трюггвасона - до пришествия Олава II Святого в 1015 г.

Глава 13

13.Танцы ночных теней.

Чёрные, узкие и длинные тени расползались по улицам Нидароса. Три отряда городской стражи своими факелами пытались разогнать ночь, но у них это плохо получалось. Ночные тени продолжали совершать свой немыслимый танец. Кружились языки пламени светочей, неистовствовало и их теневое отражение. Шаги воинов гулом отдавались в ночной тишине, близилась полночь - время первой ночной стражи.

Сегодня усталость взяла верх над епископом Николасом: весь день оказался переполнен службами, и пора было бы отдохнуть, но после вечернего молебна его вызвали во дворец - исповедовать и причастить умирающего королевского вельможу. И Николас, превозмогая боль в суставах, отправился к нуждающемуся в его помощи прихожанину. Сделав своё богоугодное дело, уже в глубоких сумерках Никалас возвращался обратно - в церковный храм, с единственным желанием поскорее лечь в постель и забыться долгожданным сном. И ещё, святого отца не оставляла мысль о сегодняшней просьбе Альбана Ирландца, что-то тревожное - на уровне предчувствий, содержалась в просьбе собрата по служению церкви. Но что? Епископа сопровождали два дворцовых стражника с факелами, так троица миновала больше половины дороги до места назначения. Но вдруг в десяти шагах от них мелькнул белый силуэт убегающего или прячущегося человека. И это не понравилось сопровождающим.

Один из воинов, протянув свой факел святому отцу, попросил подождать ревнителей порядка, стоя на месте.

– Бояться нечего, - увещевал страж порядка.
– Мы только убедимся, что человек этот не опасен для вас, ваше преосвященство. Свет факела никому не даст подойти к вам близко - на расстояние удара, да и посох у вас, святой отец, не хуже боевого шеста.

Как только стражники скрылись из вида, теперь уже чёрная тень, вороном порхнула к епископу. Одной рукой святой отец поднял факел повыше, другой - направил острый конец посоха в сторону опасности. Тусклый свет выхватил из мрака мужскую фигуру в чёрном воинском плаще. Но незнакомец и не думал прятаться, он скинул с головы объёмистый куколь и приблизился к Николасу вплотную. И тогда святой отец обомлел, а потом придя в крайнее смятение, замотал головой, словно пытаясь избавиться от внезапного морока.

– Капитан Тибо Бувиён из Валанса?
– скрипучим от волнения голосом спросил епископ, не замечая, что перешёл на язык франков.
– Это вы? Значит я не ошибался, увидев вас той ночью?

– Да, это я... Привет вам, святой отче, с того света. Не ожидали увидеть меня живым? Сам же вы, епископ, продолжаете здравствовать и радоваться жизни. Значит забыли события того злосчастного дня... Забыли клятву обречённых, данную под захваченным норманнами Валансом.

В голосе говорившего не слышалось радости от встречи со старым знакомцем - гнев и ненависть сквозили в каждом слове чёрной ночной тени. Святой отец продолжал молчать, подавленный потоком этих слов и нахлынувших воспоминаний.

– Там, у поверженного Валанса мы на кресте поклялись мстить варварам пока живы и хватит сил. Наш отряд не дошёл до Парижа... А я чудом остался жив. И лучше было бы мне умереть тогда, чем на себе испытать обиду, предательство и рабское унижение... Отчаяние сделало меня тем, кем я сейчас стал. Но я не преступил клятвы. Нет, не преступил!

В факельном свете глаза говорившего пылали нездоровым огнём, губы искривились в судороге отчаяния - будто он снова переживал трагедию тех дней и часов. Дрожь пробежала по телу бывшего капитана, а голос внезапно охрип.

– А вы, ваше преосвященство, сдержали свою клятву возмездия и воздаяния мерзким язычникам, опоганившим нашу землю и веру?
– выдавил из себя Тибо.

– Да!
– коротко ответил епископ Николас. Самообладание, наконец, вернулось к нему.
– Я привёл заблудших к Господу! Теперь не я судья им, а Христос... Но в наказании грехов и отступничества новой паствы душа моя никогда не дрогнет. Так что же такое случилось с тобой, сын мой, по дороге в Париж?

Услышав этот вопрос, Тибо сгорбился - руки его стали длинней, узкое лицо ещё более вытянулось, а зубы застыли в волчьем оскале:

– Одна варварка продала меня за четыре монеты, чтобы накормить своего новорождённого малыша... Как вещь... Как скот! Как раба! Она поломала мою душу!
– теперь Тибо говорил быстро, уверенно и горячо.
– Но я не умер от ран, а Господь наставил меня на путь истины. Я был обязан выжить для мести всем норманнам. Чтобы наказывать таких женщин смертью... А детей их я отдавал в руки Господа - он единственный, кто может позаботиться о них по-настоящему, больше, чем безбожные родители... И я готов повторять это богоугодное дело снова и снова!

– Значит это вы казнили тех пятерых женщин, капитан?
– вопросом Николас перебил словоизлияние одержимого, но жуткое открытие острой льдинкой кольнуло сердце священника.
– А что было дальше, сын мой, ведь вы как-то попали сюда, в Нидарос?

– Сам Христос ведёт меня! И это значит, что я ему ещё нужен...
– Тибо приободрился, выпрямился во весь своё рост и продолжил.
– Меня выкупила королева Тира, когда возвращалась из Винланда... Она увидела во мне мужчину и опытного воина, способного исполнять все её прихоти. А я лишь для вида подчиняюсь, терплю и жду своего часа... Часа расплаты со всеми варварами одним махом!