Тень креста

Вскоре обход нидаросского застенья закончился, и троица стояла у ворот города. Прощаясь, Эйра напутствовала христиан такими словами:

– Найдите зверя! Накажите неугомонного вредителя и нам, и вам… Ваш нынешний конунг по имени Олав поступает по правде – он ищет оборотня, чтобы покарать его и освободить свой народ от этой нечисти. Прощай незрячий пастырь Распятого Бога – ты один из всех крестоносителей стараешься понять душу моего народа… Да, твой норвежский пока ещё плох, но твой дух поможет тебе в его полном освоении. Я знаю, что только мёртвым ты свернёшь со своего пути. Храни тебя светлые боги, христианин. А с тобой Огге сын Свана мы ещё свидимся. Ты сам пожалуешь ко мне, когда желание узнать своё прошлое станет нестерпимым.

Сказав так, Эйра развернулась и направилась восвояси. А через некоторое время посланцы короля были уже у дома градоначальника, чья жена и сын значились первыми жертвами нидаросского волка-оборотня.

***

Большая городская усадьба Гамли Лейвссона находилась совсем недалеко от нидаросского храма Христа Спасителя. Жизнь здесь шла своим чередом: хозяин на службе, слуги и работники хлопочут по дому. К посетителем вышла кормилица по имени Бьёрг, на чьей груди висел медный крестик. Она выслушала посланцев короля и рассказала всё, что знала о жизни хозяина, его супруги и сына:

– Хозяин наш – Гамли Лейвссон долгое время пребывал в Энгланде. Он ушёл туда в вик с кораблями вестфольдского конунга, но попал в плен к пиктам. Его выкупил король, родом датчанин. И шесть лет хозяин служил ему, потому что король не противился принятию христианства слугой своим. В одном из сражений с местными варварами господин Гамли чуть не погиб, защищая своего короля-датчанина. Хозяин выжил, но след той битвы в виде уродливого шрама навсегда остался на его лице. Даже таким его полюбила наша Гудрун, дочь торговца пушниной Бьёрна Вильмарссона. Она родила хозяину сына, но так и не стала христианкой – Гудрун осталась в лоне старых богов Норвегии. Всё шло нормальным чередом, пока младенец Турстейн не занедужил. Не заболел тяжёлой простудной болезнью. Гудрун по совету мужа отнесла младенца на крещение в Нидаросский храм, но это не помогло – мальчик стал угасать на глазах. И, тогда мать использовала последнее средство – попыталась, в тайне от мужа, спрятать Турстейна у дерева Одина… Её тело не нашли до сих пор - лишь пять монет лежало у дерева Одина. А здоровый и крепкий Турстейн, крещённый епископом Николасом, лежит сейчас у меня на руках. Всё свободное время хозяин проводит с ним, и очень часто посещает храмовое кладбище, хоть на нём и нет могилы Гудрид. Но он, воистину, надеется, что рано или поздно, она там появится. Да, от него часто пахнет козьим молоком и очагом нашего дома: он сам кормит мальчика, когда моего молока не хватает – Турстейн очень прожорлив. Хозяин – человек своего дома и сына, которого любит больше самого себя, и он по сию пору - истый христианин. Но… после смерти жены хозяин стал одержим местью за свою утрату и за сиротство сына. Он стал одержим страстной ненавистью и праведной яростью... Да, это так.

Теперь посланцы короля узнали всё, о чём можно было узнать, и пришло время делать выводы, а от них идти к самому преступнику – тому, кто стоял за пятью жуткими и непонятными преступлениями. У Огге уже сложилось своё мнение, но по рангу он ещё не имел права говорить первым, потому был вынужден прислушиваться к мнению старшего - Альбана Ирландца. А тому тоже хотелось поделиться собранными впечатлениями и их обоснованием, потому святой отец первым начал озвучивать свой собственный анализ происшедшего-происходящего. Ему сейчас не важно было слышит ли его послушник Огге или нет, сейчас мысль святого отца работала вслух – одно умозаключение следовало за другим:

– Убийца – человек, прекрасно владеющий мечом … Первый его удар всегда смертелен. И он – высокого роста… Удар этот нанесён сверху - вниз, потому сам преступник выше своих жертв! Он – охотник по своей натуре, потому что выслеживает своих жертв, и готов к убийству заранее. Его цель – убить во чтобы-то ни стало. Наказать за грех, смертельный по его мнению… Убить, чтобы наказать за этот грех… Женщины и их дети – кто же, по его мнению, грешен больше, и кто подлежит изуверской казни за этот грех? Очень вероятно, что он болен душой – ущербной, обиженной, приниженной, обделённой христианским состраданием… Душой, которой теперь больше нет. А значит, нет и пощады будущим жертвам этой больной души. И их будет ещё больше, пока мы. именно мы, его не остановим!

– Монеты – пять монет! – подсказал Альбану Огге – эта мысль ещё не была закончена и озвучена полностью, потому послушнику пришла пора говорить и дополнять впечатления Ирландца.

– Ты - прав, Огге, - поддержал мысль послушника святой отец. – И это значит многое, если не всё… Убийца – богат и состоятелен. Пять эпизодов – двадцать пять монет хоть меди, хоть серебра – сумма значительная. Простой крестьянин может купить на них нескольких датских коров, пару прекрасных лошадей или огромную отару тучных овец. А убийца просто выбросил эти деньги на трупы своих жертв. Сейчас я понимаю, что не случайно. Ох, не случайно… Этот обряд для убийцы наполнен маниакальным символизмом, символизмом понятным льшь ему одному. Преступник, опираясь на больной разум и духовный изъян выполняет некую миссию, избранную им с самого начала пребывания в Нидаросе. Упаси Господь от помыслов безумца!

– Так почему именно пять, святой отец? – не унимался послушник Огге. – Что же означает это число?

– Здесь нет ничего тайного, послушник Огге, - назидательно ответил Ирландец, удивившись и испугавшись своего внезапного открытия. – Это четыре плюс одна… Четыре и ещё одна. Где четыре – священное для нас число! Четыре времени года, четыре стороны христианского света… Четыре конца креста и карающего меча Господня. Четыре!

– А пятая? – настойчиво напомнил Огге. – Для чего пятая и что всё это значит?

– Пятая? – ответил Альбан вопросом на вопрос, а потом закончил свою мысль следующими словами. – Очевидно, она – плата за грех… И это означает одно, что наш оборотень-убийца…

– Христианин! – закончил Огге, ещё не высказанное мнение Ирландца, и в свою очередь забросал того вопросами. – Он – христианин? Тогда откуда он узнал о женщинах, своих будущих жертвах? Где он смог подкараулить их?

– А ты не догадываешься, Огге Сванссон?
– с сожалением добавил святой отец. – Да в нашем же храме, куда будущие жертвы приносили своих страждущих детей. У нас под самым носом… А теперь скажи, кого ты чаще всего видишь на церковных службах. От кого пахнет домашним очагом, козьим молоком и кладбищенской землёй?

– Человек со шрамом! – сорвалось с губ Огге Сванссона. – Неужели он и есть нидаросский волк-оборотень? Не могу поверить, святой отче…

– И не надо!
– жёстче, чем обычно ответил святой отец. – Разве ты не видишь, что он – жертва, ищущая отмщения за своё семейное горе. И человек этот сейчас не менее опасен, чем настоящий убийца. Тот всё время стоит рядом с претерпевшим житейскую беду, живёт рядом с ним, знает его лучше нас, ведает его потаённые желания и мысли… И тем самым направляет нас к невиновному. Толкает к тому, чтобы мы посчитали человека со шрамом настоящим преступником, а самого убийцу оставили в покое для будущих кровавых преступлений. Волк-оборотень сам не успокоится и не остановится, а его жажда убивать не иссякнет никогда… Никогда! Пока он сам – жив. Потому как – это изверг рода человеческого, чья миссия убивать. Он миссионер смерти, а значит посланник самого Дьявола. Святой крест и пламя Ада его не страшат, потому что зверь давно знает о них. Потому что сам носит крест. Другого объяснения я просто не вижу. И это значит, что найти оборотня практически невозможно – разве что прошерстить весь королевский дворец – поставить его вверх дном. Но кто нам даст сделать это, послушник Огге? Никто!

– Так что же вы скажете нашему королю, преподобный Альбан? – в полном недоумении спросил послушник Огге. – Ведь он требует ответа и рузультата!

– Ничего! – совершено спокойно ответил святой отец.
– Ничего конкретного. Потому что из этого положения есть лишь один выход. Убийца рано или поздно сам себя выдаст – сам на себя укажет. Наше дело уловить этот момент и сделать ставку на его заклятого врага, тот своей властью и силой расправится с волком-оботнем. Без всякого нашего участия. Уверен, всё так и закончится. Учись терпеть и ждать, послушник Огге Сванссон! Таким должен быть каждый настоящий христианин. Тебе, будущему священнику это должно знать.

Глава 10

10. Постоялый двор. Разговор на двоих.

Осень медленно, но по-северному верно, окружила Нидарос серой дождливой мглой. Холод ещё не захватил полную власть над теплом, исходящим из прогретой за лето земли, дав волю лишь утренним заморозкам.

Люди, в преддверии поздней осени и зимы, продолжали путешествовать – до стойких холодов ещё нужно было сбыть товар и вернуться к родному очагу, закончить закладку запасов на холодное и бездорожное время, сделать последние покупки необходимого для зимовки и подарков для родни. В последнем порыве возможностей, торговцы, наёмные мастера, мореходы, отбывшие свой срок на судах, продолжали кочевую жизнь. Единственным местом, где бы они могли остановиться в Нидаросе, оставался постоялый двор Орма Ульфссона возле Нидаросского храма Христа.