Тень в зеркале

— Как хорошо получилось. Прям удачно, — раздался откуда-то сзади грубоватый насмешливый голос, и вокруг стало людно — затопали ноги, обдало пылью и камешками из-под чьих-то сапог, в нос ударил запах оружейной смазки, дыма, старого пота и алкоголя. Кто-то, скорее всего мимоходом, с размаху саданул меня сапогом под рёбра:

— Лежи, не рыпайся, не так больно будет…

Со своего места я видел, как рядом с Лёхой остановились трое. Один, лет пятидесяти, в драной шляпе и повязанном на шею светлом платке, пнул его в бок так же, как меня:

— Ну что, добегался наконец? Долго ж мы тебя ловили…

Одеты неопрятно и разношёрстно, но снаряжены хорошо — пистолеты, карабины, в том числе автоматические, дробовики, ножи на поясе… Загорелые, кожа обветренная, аж коричневая, несмотря на то, что солнце у нас не так уж высоко поднимается, да и лето жарким не назовёшь — несомненно, изгои, большую часть времени проводящие под открытым небом.

Нож — болотники — изгои — зеркала… Выходит, я не ошибся в предположениях — за Андреевым следили именно они. Даже не удивлюсь, если узнаю, что следили они за ним с самого появления его в нашем мире. И, мне кажется, я знаю, что им от него нужно.

То же, что и Колледжу.

Тем временем один из изгоев, с ведёрком в руках, орудуя верёвочной кистью, обильно брызгал на Андреева чем-то из ведра. Вот это уже непонятно… что они задумали? Словно какой-то ритуал проводят.

Или чем-то для чего-то обрабатывают.

— Поговорим? — ещё раз пнув Андреева в бок, поинтересовался тот, что в шляпе.

— Пацана отпусти — тогда и поговорим, — прохрипел Лёха.

— Нет, дорогой, — ухмыльнулся изгой. Достал флягу, отхлебнул. — Как раз пацан нам очень пригодится. Так что сам решай, будешь сотрудничать или делаем пацану больно… Волоките колдуна сюда, — небрежно махнул он рукой.

Ко мне подскочили трое, приподняли сетку — и правда она была с зацепами в грунт, — отшвырнули арбалет и, подняв меня, выкрутили руки за спину. Я попробовал было дёрнуться — бесполезно, три здоровенных мужика, явно умелые в этом деле, не впервые подобное проворачивают… Концентрироваться толком не выйдет, для мало-мальски нормального удара колдовством мне нужна хотя бы одна свободная рука. Чёрт, они в грубых перчатках, даже льдом не долбануть — шока не будет, а иначе бесполезно.

Но один шанс у нас есть, пусть и призрачный.

Этот, в шляпе, явно главарь — распоряжается он вовсю. Значит, либо всё, либо многое упирается в его мнение.

Надо рискнуть.

Главарь отошёл от Андреева, повернулся ко мне — до него было не больше метра. Ещё раз отхлебнул из фляги — ну прямо как давешний Шустер, разве что фляга обычная, овальная — такие на рынке часто продают.

— Пацан нам пригодится, — с расстановкой повторил он, глядя мне в глаза — и я пустил «порыв». Запрос был простейший и прямой — отпустить нас, мы бесполезны.

— А может, отпустить вас? — задумчиво проговорил главарь, и я затаил дыхание — неужто получилось?

И в следующий миг получил короткий удар поддых.

— Не действует, идиот, — словно сквозь вату донёсся до меня голос главаря. Звук глотка, пахнуло спиртным. — Классная штука, рекомендую. Расслабляет мозг, все ваши колдунские мозголомки не работают…

Это был шах и мат. Интересный опыт, конечно, но не факт, что у меня будет повод его осознать и использовать в будущем — отсюда бы живыми уйти.

Тем временем главарь охлопал меня, без труда нашёл за голенищем нож, повертел, ухмыльнулся:

— Вот и ножичек вернулся, а я его уже списал со счетов… Хороший день, — он, как и я, заткнул нож за голенище сапога.

— Пацана отпусти, урод. Я буду сотрудничать, — повторил придавленный к земле Лёха.

— Конечно, будешь, — усмехнулся главарь. — Парни, зельем — готово?

— Да, — отозвался кто-то.

— Рисуй, — скомандовал главарь кому-то у меня за спиной.

Появился ещё один, тоже с ведёрком, и, присев, стал рисовать Андрееву прямо на одежде какие-то знаки, разбрызгивая густую красно-коричневую краску со странным запахом. Да это же не краска, он рисует кровью! Что они задумали?

— Удержит? — уточнил главарь у рисовавшего.

— Должно, — сказал тот, поднимаясь с колен. — Но стоит быть начеку…

— Ну что, — главарь ещё раз врезал сапогом Андрееву под рёбра, — начинаем. Нам нужен не ты, нам нужна девчонка. Переговорим, получим от неё кое-что — и проваливайте. Ну?

— Какая девчонка? — прохрипел Лёха.

— Не строй идиота, — ещё раз врезал ему ногой главарь. — Зови её.

— Я не знаю… — начал было Андреев, но его голос захлебнулся от ещё одного удара.

Я попытался дёрнуться — нет, держат крепко, хватку ничуть не ослабили.

Небо уже заметно потемнело, и кто-то из изгоев процедил:

— Тянет время, а мы тут под дождём мокни…

— Зови!!! — ещё один удар.

Тело Лёхи изогнула судорога — сеть натянулась, но не порвалась, не приподнялась ни на сантиметр. Я опять рванулся, кто-то врезал кулаком мне по почкам, заставив задохнуться от боли.

Они не знают. Или, наоборот, знают то, что не понял я?

Тело Андреева сотрясали судороги.

— Идёт, — завороженно прошептал кто-то. Я, несмотря на угрожающую ситуацию, смотрел во все глаза.

Лёхи не было. На его месте, под сетью, скрючившись, лежала Люба — всё в том же сиреневом платье — правда, на этот раз исписанном кровавыми знаками, в туфлях на высоком каблуке, её каштановые волосы разметались, закрывая лицо. Сильно пахнуло сиренью.

Я был прав.

Лёха и Люба никогда не встречались. Они — единое целое, обитающее в одном организме. Более того — похоже, Лёха вообще не знал о своей «соседке». Хотя вот изгои уверены, что знал — а я сомневаюсь, я ж его с «порывом» расспрашивал… Кто он такой, это Лёха? Оборотень? Какой-нибудь Двуликий? Я даже не знаю, что это за форма жизни — неудивительно, что Власов (ну или Бурденко, не знаю), едва получив некие намёки, моментально установил за Андреевым слежку…

Выходит, я прав — за ним следили не только мы. Изгои точно каким-то образом пронюхали о странном человеке, и я уже практически уверен, что сильно раньше нас. Может, и в Колледже узнали про Андреева как раз после допроса какого-нибудь случайно попавшегося изгоя — я же не знаю всего, что знают те же Власов и Бурденко… В итоге для нас с напарником не было ничего случайного — как и встреча с болотниками. Они действительно хотели нас похитить. Ладно хоть, не съесть — но сейчас от этого не легче.