Тень в зеркале
Шрифт:
— Здравствуй, юный колдун, — улыбнулась Люба. — Владька…
— Вы знакомы? — удивлённо приподнял бровь Лёха.
— Да. Он заходил в гости, — рассмеялось отражение. — Я ещё тогда подумала — хороший мальчик. Далеко пойдёт…
— Вы меня сегодня спасли, — сказал я. — Спасибо.
— Я просто не люблю, когда меня используют какие-то странные создания, которые считают, что знают всё, — Люба улыбнулась краешком рта.
— Лёха… то есть Женя… и правда вас спас?
— А зачем ты спрашиваешь, если видел это сам? — я услышал знакомый смех, похожий на журчание ручья или
Я мельком взглянул на напарника — тот улыбался:
— Да, мы очень необычно познакомились, — сказал он. — На войне, которой ещё не было…
— Да, и очень необычно объединились, выйдя в этот мир, — задумчиво проговорила Люба. — Я многое видела за тысячи лет. Но такого ещё не бывало…
Тысячи лет???
Так вот почему она говорила про миллионы войн!
— Кто же вы? — само собой вырвалось у меня.
— Отражение в волшебном зеркале, — улыбнулась женщина. Я уже подумал, что она шуткой и ограничится, но она, к моему удивлению, продолжила: — Кто-то называет нас проводниками в мир мёртвых, кто-то — суккубами или инкубами, кто-то — валькириями или даже демонами… Сколько существ — столько и названий. Я не принадлежу этому миру и принадлежу ему одновременно.
Вот это да. Теперь понятно, почему за ней так гонялись все, от изгоев, освоивших какие-то шаманские навыки, до руководства Колледжа…
— Женя, ты идёшь? — прожурчала Люба.
Вот так. Вот и конец. Впрочем, это как раз тот конец, к которому я стремился. И у меня — получилось.
— Принесёшь стволы, напарник? — повернулся ко мне Лёха, отдавая автомат. — Передай Байкову, казённый… Ты уж прости, но возвращаться в город тебе придётся самому. Мне надо идти.
— Ты вернёшься? — зачем-то спросил я, подавая ему карабины.
— Не знаю, — честно сказал он. — Но если вернусь, то вернёмся мы… уже с Любовью вдвоём. Отдельно. Я… разберусь.
Люба улыбалась в зеркале.
— Всё у тебя получится, юный колдун, — сказала она. — Удачи тебе!
Я вытащил из-за голенища нож из холодного железа и молча отдал его напарнику. Тот благодарно кивнул. Пожал мне руку и перешагнул нижний край зеркала, словно порог…
Эпилог
Я положил автомат на скамью, подошёл к окну, выглянул наружу — дождь вроде начал стихать, но всё ещё сеял. Да, зная нашу погоду по весне — это может быть надолго… но долго тут задерживаться нельзя.
Зажёг «светляка», а то в полумраке зала ничего толком не видно, вернулся к Васильевой, присел рядом. Однокурсница дышала — грудь её равномерно вздымалась, но в сознание девушка не приходила. Прошло полчаса или нет? Хорошо же ей Лёха врезал… Впрочем, если бы не врезал — точно так же мог валяться я.
Ну и что мне с ней делать, как объясняться? Одно ясно — игра закончена. Никакого ближнего круга — ни мне, ни ей. Ну и… ну и пусть. По крайней мере, я сделал то, что был должен самому себе.
Леночка застонала, открыла глаза… Сощурилась, пытаясь сфокусировать взгляд:
— Владька, ты? Я… где я? — она тронула скулу, отдёрнула руку: — Что здесь? Больно…
— Лёд приложили… Мы в Северных
Воротах, — не стал я морочить голову. — Вот твои очки, держи. Как голова?— Кружится, — однокурсница попыталась приподняться, поморщилась, снова опустила голову на фанерное кресло. — Что произошло?
— Что ты помнишь? — напрямик спросил я.
— Как шла за тобой, и… не помню.
И ведь не врёт — аура ровная. Может, конечно, Леночка научилась врать профессионально, так, чтобы никто этого не заметил, но не буду об этом думать. Да и неважно это сейчас.
— Тут такое было, — вздохнул я. — Изгои… Мы еле отбились.
— А кто меня… так?
Вместо ответа я поправил на её скуле мокрую тряпочку:
— Лежи.
— А где Андреев?
— Ушёл. Вместе со своей девушкой.
— Через зеркало?
— Через зеркало…
Несколько секунд молчания. Потом однокурсница потянулась к карману:
— У меня был…
— Для связи? — понимающе кивнул я. — Ты его выронила. Там, на улице. Мы перетащили тебя сюда.
Вру и не краснею. Ну, не вру — говорю полуправду. А что мне делать? Рассказывать ей, как она чуть не убила меня?
Лучше будем считать, что у нас обоих было помутнение рассудка…
Леночка закрыла глаза, прошептала:
— Плохо… Выбраться будет сложно.
— Не переживай, — сказал я как можно увереннее. — Выберемся. Сейчас дождь кончится, пойдём и найдём.
Дверь дрогнула от толчка — открывайся она вовнутрь, скорее всего открылась бы. Но она открывается наружу — помню, как открывал её Андрееву с Леночкой на руках. Что ещё такое?
Оставив однокурсницу, я подкрался к окну — хоть и выбито, но рама цела, да и решётка меж рамами есть… Что там?
Почти у самого моего лица, но по ту сторону решётки, щёлкнули зубы — какой-то зверь, размером с некрупного волка, но незнакомый. Послышался вой.
Не знаю, откуда у меня взялись силы — схватив тройку кресел рядом с той, на которой лежала Леночка, я моментально подтащил её ко входу и поставил боком, подперев двери и заодно вогнав меж рукоятками дверей ржавую, но всё же металлическую ножку.
Так. Поиски средства связи отменяются.
Оглядел зал ожидания — дверей на улицу больше нет, дверь тут всего одна, рядом с маленькими окошечками в стене. Открыл, заглянул — пустое помещение, захламлённое ломаной мебелью, окно есть, но тоже зарешёчено… Ловушка.
Ну что ж, какое-то время входная дверь продержится. Какое-то время продержимся мы. Есть автомат… но и для меня, и для однокурсницы он бесполезен — не сработает. Огонь я хоть и не блестяще, но освоил, потом можно попробовать отогнать зверей…
Потом — это когда, Владька? Ты уверен, что «потом» их не станет больше?
Я снова присел рядом с Васильевой, стараясь не выказывать беспокойства:
— Лен, в Колледже ждут твоего сигнала?
— Да, — открыла глаза Васильева.
— А если ты не дашь его? Контрольное время есть? Когда за тобой в любом случае придут?
— Есть. В семнадцать часов.
Дверь опять дрогнула, вой повторился. Леночка запрокинула голову, пытаясь посмотреть туда, не вставая:
— Что там?