Теневой меч
Шрифт:
Иссеченные оврагами пустоши не отличались особо крупными размерами. К первым часам ночи холмистая местность разгладилась, и они вновь въехали на равнины, хотя возвышение продолжало расти. Опустился холодный туман, настолько густой, что им пришлось замедлиться, поскольку без авгурных систем танка экипажу приходилось идти пешком впереди танка, разведывая путь на предмет опасности.
Банник дремал в башне, пока его люди работали. Он так сильно устал, что его не могли разбудить даже постоянные открывания и закрывания стрелкового люка, через который члены экипажа поочередно вылезали вести танк, и
— Кол? — сказал Мегген, дремавший в кресле наводчика. — Что это было?
— Что? — спросил Банник. В горле у него першило от обезвоживания.
— Свет! — сказал Мегген.
Оба уставились на мерцающий снаружи мир. Танк двигался очень медленно.
Банник встал и вылез из башни. Его поприветствовал промозглый туман. Ходовые огни и прожекторы танка отражались от белесой дымки, высвечивая местность вокруг них, однако ограничивая видимость с таким же успехом, как если бы они находились в комнате с белыми стенами.
— Погасить свет! — прошипел Банник в вокc.
Мегген вырубил прожектор. Секунду спустя погасли фары.
Банника окутал удушающий серый мрак.
Над ними, там, где туман редел, снова возникли сполохи. Тихие хлопки, приглушенные густым туманом, достигли его ушей. Мегген высунул голову.
— Что это? Орбитальная бомбардировка? Там же ничего нет.
— Где-то там шоссе, — вспомнил Банник.
— Зачем нам стрелять по своим же?
Банник замолчал, размышляя. Рокот и визг танка громко разносились в тумане.
— Мы в трех часах езды от цели. Возможно, кто-то в колонне знает, что случилось.
Они наехали на крутой склон. Шоам добавил газу. Контурные линии на карте отмечали пустоши как крупное возвышение, резко обрывавшееся у нагорья, к которому они только что подошли. Машина быстро выровнялась, и пастбища снова уступили место полям, изгородям и сельским путям. «Гибельный клинок» без разбору катился через них всех. Туман редел, но не рассеивался. Рассветное солнце было размытым пятном на востоке, которое, поднимаясь выше, становилось блеклым диском. В свете туман изменился, приобретя странные оттенки.
— Кто-то чувствует духи? Ганлик говорил, что сломался воздушный фильтр, разве нет? — спросил Каллиген.
— Может, местное явление — пыльца или что-то вроде того, — сказал Мегген.
— Всем надеть противогазы! — приказал Эппералиант. — Леонат, раздай их.
Экипаж застонал. Леонат поднялся со своего поста и вытащил противогазы из сетевых креплений на стенах. Один он передал через башенный погон Меггену и еще один — Баннику.
— Мы скоро выйдем на дорогу, — произнес Банник.
Вскоре из тумана возник столб дорожного знака. Дорога была широкой, четыре полосы на насыпи, поднятой над уровнем полей. На ней никого не оказалось.
Когда солнце наконец прогнало остатки тумана, Банник осмотрел открывшийся вид в магнокуляры. Вдаль тянулись заброшенные сельские угодья. На юго-западе почти незаметно вырастал купол возвышенности. Там находился разбомбленный завод с подъездной дорогой в миле отсюда. Еще дальше раскинулся небольшой городок в черной копоти собственного разрушения. Несколько брошенных наземных автомобилей и пожитков, валявшихся
вдоль дороги, говорили о прошедшем тут потоке беженцев, однако нигде не оказалось ни единой живой души — ни военных, ни гражданских.— Эппералиант, попробуй короткий вокс. Держи меня на связи.
— «Честь Кортейна», Седьмая Парагонская сверхтяжелая рота, меня кто-нибудь слышит? Прием. — Вокс щелкнул. Ему ответило лишь шипение.
Младший лейтенант попытался пару раз, пока Банник изучал в магнокуляры местность.
— Колонна должна была уже быть здесь, — сказал он.
— Может, мы с нею разминулись, — подсказал Каллиген. — Может, она ушла дальше.
— Тут даже следов ее нет, — заметил Мегген. — Обычно наши парни оставляют за собой беспорядок. А тут лишь мусор гражданских. Кол, сэр, мы можем уже снять эти противогазы? Ненавижу их.
— Нет. Пока пусть останутся. В воздухе что-то есть, может, какой-то газ.
Банник выпустил магнокуляры из рук, и те упали ему на грудь.
— В двух милях назад есть мост. Возможно, он обрушился. Следует проверить. Шоам, разворот на сто восемьдесят градусов. Остальные, приготовить орудия. Здесь что-то нечисто.
Глава 16
Преследуемые
Честь Кортейна» осторожно ехал к реке. Согласно картам, это была та же долина, что проходила под западной оконечностью холма Семь-Бета, но теперь она стала шире. Подпитываемая ручьями из многочисленных оврагов, которые врезались в пустоши у пересечения с главным шоссе к Очагу Магора, Драва становилась мелководной рекой с гравийным руслом шириной три сотни ярдов. Дорога проходила прямо над ней по ровному настилу, поддерживаемому пласкритными опорами, а над всем пейзажем доминировал откос, отмечавший начало пустошей.
— Стоп машина! — приказал Банник. Они остановились у моста. Банник подался вперед. — Срединной секции нет. — На дальней стороне он заметил неподвижные машины. Посмотрев в полевой бинокль, он увидел, что от них остались обломки, окруженные телами. — Полный назад! — крикнул он. Он оглядел реку в поисках движения. — Это засада.
— Там могут быть выжившие, сэр, — сказал Эппералиант.
— Свести «Честь Кортейна» с моста. Мы пересечем реку вброд.
Шоам вывел танк с дороги, круша преграды, и съехал по насыпи. Перед самым мостом реку оградили рокритной стеной, поэтому они поехали туда, где начинался песчаный берег, и танк с тряской скатился на гравийное русло.
— Задраить нижние люки! — велел Банник.
Шоам никогда не приоткрывал свой более чем на дюйм, но Каллиген предпочитал держать свой открытым. Тот с лязгом захлопнулся.
На наклонную броню «Гибельного клинка» накатила широкая волна торфянистой воды, когда тот двинулся к противоположному берегу. Мост уничтожили посередине — филигранная работа, обвалившая двадцать ярдов в реку.
Мегген выглянул из люка, чтобы осмотреть разрушения.
— Подрывные заряды, — определил он. — Слишком чисто для пушечного выстрела. — Он беспечно взялся за ручки тяжелого стаббера.