Тени из преисподней

– Иными словами - меня могут отправить в тюрьму? Вот видите - я прекрасно понимаю и это?! Вы считаете меня сумасшедшим?

– Вовсе нет, но вы, видимо, немного больны и у вас порой случаются нервные срывы.

– Но...

– Вы, кажется, хотели рассказать мне сон?
– мягко оборвал Проловича Боченко.

– Сегодня вам снился ночной город, жители которого регулярно спасаются от нашествия пластилиновых обезьян, - начал свой рассказ Пролович.

Время от времени Сергей поглядывал на Боченко, пытаясь определить реакцию главврача на услышанное. С первых же слов Боченко сосредоточенно слушал Проловича, стараясь не упустить ни одной подробности. Пролович дошел до того момента, когда его позвала Лида и замолчал, не зная, стоит ли рассказывать и второй сон.

– Что же было дальше?
– нетерпеливо спросил Боченко.

– Дальше я попал в сон Санеевой, где она и умерла прямо на моих руках.

– А хотите, я расскажу, что видел я?
– неожиданно предложил Боченко и, не дожидаясь ответа, начал свой рассказ: - Дело в том, что схватка с обезьянами показалась мне настоящим безумием, но я не убежал, а спрятался в кустах, росших на самом краю болота. Я видел, как вас облепили обезьяны, но потом...

– Что было потом?

– Потом вы стали совсем прозрачным и вскоре совершенно исчезли. Обезьяны еще долго пытались вас найти, но у них ничего не получалось вместо вас они нашли меня. Я очень сильно испугался и проснулся... Но... Но откуда вы узнали про резиновый мост, медного человека и свинцовую реку? Дело в том, что все это снилось мне и раньше, но вот вчера я этого точно не видел.

– Этого я не могу вам сказать. Видите ли, сон скорее всего, похож на автоголограмму и наше сознание может, видимо, охватить лишь ее часть. Иначе говоря, сон что-то вроде компьютерной игры, а наше сознание выполняет роль джойстика. На экране мы видим лишь часть города, но все его остальные части тоже существуют, но вне экрана - в памяти компьютера, и появляются по мере нашей ходьбы. Так и во сне. Мост и река, наверное, были в другой части вашей мысленной голограммы, в которую я попал. А ваше сознание в это время было на другом берегу.

– Но тогда получается, что мир сна не ограничивается тем, что воспринимает наше сознание?

– Очевидно. Более того, сон - это, быть может, какое-то биологическое поле, своеобразная голограмма, на девяносто девять процентов построенная бессознательным, - Пролович впервые высказывал свои идеи без опасения, что его сочтут сумасшедшим.

– Но как же тогда вы попадаете в чужие сны? И почему только вы, а я, например, нет?

– Я не могу ответить на эти вопросы, я сам недавно обнаружил, что могу это делать. Может быть, в таких случаях происходит взаимопроникновение полей сна или их своеобразная интерференция. Здесь нужны специалисты.

– Как вы себя сейчас чувствуете?

– Вполне удовлетворительно. Но... Но сегодня я потерял очень близкого человека.

– Дело в том, что из Минска приехал специалист по парапсихологии и он хотел бы вас немного посмотреть и побеседовать.

– Чтобы помочь засадить меня в тюрьму?

– Не думаю.

– Сегодня мне очень плохо. Не физически, конечно. Поэтому я предпочел бы отложить этот разговор на завтра.

– Но это очень хороший специалист и он мне сказал, что для него очень важно поговорить с вами именно сегодня. Иначе я бы не настаивал. Он к тому же сказал, что получил от вас очень интересное письмо.

– Письмо? Какое письмо? Как его фамилия?
– оживился Пролович, вспомнив о письме, отправленном в Минск.

– Кабцев.

– Кабцев? Тогда я согласен с ним поговорить и чем быстрее, тем лучше.

– Хорошо, я сейчас его приведу, - удовлетворенно кивнул головой Боченко и вышел в коридор.

23

Минут через пятнадцать Боченко вернулся в сопровождении низенького и очень толстого пожилого человека и тут же представил Проловичу своего спутника:

– Александр Федорович Кабцев. Я вас оставлю - дела.

Толстяк плотно прикрыл дверь вслед за Боченко и внимательно посмотрел на Сергея.

"Наверное, тоже считает, что я псих", - подумал Пролович, и от досады ему и в самом деле захотелось выкинуть что-нибудь идиотское, например, изобразить собаку и укусить Кабцева за ногу.

– Я получил ваше письмо, - Кабцев первым нарушил достаточно тягостное молчание.

– Ну и как - я не показался вам сумасшедшим? Кстати, хочу предупредить, я здесь лежу с диагнозом "шизофрения".

– Меня уже об этом предупредили. Наша беда в том, что во всех случаях жизни мы, как тот страус, прячущий голову в песок, обвиняем людей в шизофрении, если они хоть как-то отклоняются от стереотипа. Я понимаю ваше состояние и, я говорю об этом совершенно серьезно, подозреваю, что вы вполне нормальный человек, - мягко сказал Кабцев и улыбнулся той особенной улыбкой, какой могут улыбаться одни только толстяки.

– Извините за мой тон, я и в самом деле немного здесь устал. Сегодня утром умерла девушка... Она была моей невестой, - Пролович смахнул рукой невольно навернувшуюся слезу и отвернулся к окну.

– От чего она умерла?
– резко спросил Кабцев, но тут же смутился. Простите за бестактность, но это очень важно.

– Я еще не знаю официального заключения, но... Это может показаться вам странным...
– Пролович замялся, не зная, продолжать ли ему свой рассказ.

С одной стороны, хотелось рассказать, с другой же Пролович надеялся на Кабцева и не хотел заранее давать тому повод подозревать его в шизофрении. Кабцев, видимо, понял, что делается на душе у Сергея и поспешно заверил:

– Можете рассказывать все, что случилось, я уже сказал, что не считаю вас сумасшедшим. Постарайтесь припомнить все, что с вами случилось после того, как вы отослали мне письмо. Я уже успел кое-что выяснить у вашего друга Бумагина, но пока мне не хватает кое-каких деталей. Не будем терять времени - у вас может больше не быть такой возможности поговорить со мной наедине.

Спокойный, уверенный тон Кабцева, располагал к откровенности, и Пролович начал свой рассказ. Кабцев слушал с большим вниманием, и постепенно Сергей стал говорить обо всем с полной откровенностью, стараясь припомнить мельчайшие детали. По мере рассказа Сергея Александр Федорович становился все более мрачным, а когда Пролович дошел до смерти Лиды, Кабцев буквально посерел.

– Что с вами?
– удивленно спросил Сергей.

Для Кабцева Лида была совершенно чужим человеком, поэтому Проловича несколько озадачила такая реакция ученого.

– Я опоздал! Я опоздал! Неужели тень вновь появилась и появилась так быстро?!
– едва слышно пробормотал Кабцев и уставился в угол, словно он был один в комнате.

– Какая тень?!
– почти крикнул Пролович.

Кабцев вздрогнул, оглянулся на Сергея, медленно встал со стула и подошел к нему:

– Меня сразу заинтересовало ваше письмо о снах. Еще в древнекитайских летописях можно найти упоминание о том, что некоторые люди во время сна могут посещать других людей, приходя к ним в сны - похоже, что вы обладаете этим свойством...