Тени из преисподней

– Не знаю...

– А кто должен знать? Будь там и наблюдай за происходящим. Тот человек уже уехал?

– Да. Я записал номер машины.

– Жди, сейчас выезжаю.

"Они убирают свидетелей - видимо, Санееву специально положили, чтобы выявить степень ее невменяемости, а затем убили, побоялись, что она что-то узнает или вспомнит. Что за человек? Фомин записал номер, но... Но этот человек мог уехать. Не исключено, что с ним связаны Боченко и Варьянов. Тогда становится понятным и расчленение трупа - они, испугавшись разоблачения Проловича, видимо, решили сымитировать его сумасшествие и укрыть в Витьбе. Зачем же тогда история о Клименчуке? Направить нас на ложный след? Но ведь и Санеева, и другая медсестра говорили о нем. В конце концов, и ту и другую можно было запугать", - машину основательно тряхнуло на огромной выбоине, и Сидоренко едва не выехал на встречную полосу. "Черт, надо быть повнимательнее, а то и сам могу попасть в морг", - недовольно подумал капитан, но через мгновение к нему вновь вернулось хорошее настроение - тайна, еще час назад казавшаяся абсолютно неразрешимой, теперь представлялась вполне посильной. Во всяком случае, Сидоренко интуитивно чувствовал, что визит незнакомца в больницу и смерть Санеевой помогут ему разобраться в калейдоскопе событий, на первый взгляд никак не связанных между собой.

Километра за три от Витьбы на дорогу из леса выбежал человек и призывно вытянул руку. Сидоренко хотел проехать мимо, но потом передумал и остановился. Голосовавший быстро подошел к машине и спросил низким, хриплым голосом:

– До больницы подбросишь?

– Тут и осталось-то всего три километра... Сади..., - Сидоренко взглянул на незнакомца и замер, так и не договорив фразу до конца.

Капитан сразу же узнал лицо человека, убитого чеченцами в парке Мазурино, вскрытого судмедэкспертами и украденного из морга. Это было его лицо, о чем говорила и едва заметная родинка над верхней губой.

– Так довезешь или нет?!
– раздраженно переспросил человек, злобно блеснув чуть желтоватыми глазами.

– Садитесь, - с трудом выдавил Сидоренко, оглушенный неожиданной встречей.

Человек хотел сесть рядом, но Сидоренко посадил его на заднее сиденье так он мог лучше рассмотреть его лицо.

Сидоренко был прагматиком и материалистом до мозга костей, поэтому сразу же отбросил прочь первоначально промелькнувшую мысль о воскрешении трупа. Но, несколько раз оглянувшись на своего попутчика, капитан окончательно убедился, что его пассажир очень похож на убитого. "Одно из двух: или этот человек - брат убитого, или его искусно загримировали. Нужно довезти его до ворот, а там меня встретит Фомин. И мы вдвоем задержим его без всяких проблем", - решил Сидоренко и, посмотрев в зеркало, встретился взглядом с незнакомцем.

– К кому-нибудь едете?
– неожиданно спросил незнакомец.

– У меня брат заболел. А вы?

Незнакомец промолчал, словно вопрос был задан кому-то третьему.

– Вы хотите кого-нибудь навестить?
– более настойчиво спросил Сидоренко.

Незнакомец едва заметно кивнул головой и отвернулся в сторону, давая понять, что не расположен к беседе.

– Ясно!
– неестественно весело сказал капитан, нажал на газ и машина лихо вкатилась на небольшой асфальтированный дворик.

К машине сразу же подошел Фомин:

– А я уже успел...

Но Сидоренко опередил сержанта, опасаясь, как бы тот раньше времени не сказал лишнего:

– Товарищ сержант - я не виноват, что не заметил знака! Я увидел его только тогда, когда подъехал к самым воротам - не мог же я сразу на скорости остановиться?! А там он за ветвями! Совсем не заметно!

Фомин растерянно смотрел широко раскрытыми глазами на своего начальника, не понимая, что ему нужно делать.

– Вот мои права, - с некоторым раздражением сказал Сидоренко и подал Фомину документы.

Капитан начал было опасаться, что бестолковый сержант все испортит, но Фомин, наконец, улыбнулся глупой улыбкой, от которой его широкое, веснушчатое лицо расплылось в стороны и невнятно промямлил:

– И все же вы нарушили правила.

Незнакомца, похоже, ничуть не волновало появление Фомина и он, устав ждать окончания беседы, открыл дверь и вышел из машины.

– Не стой, как пень, посреди дороги, его надо как-нибудь задержать! Но желательно сделать это без лишнего шума.

– Как же без шума?
– недоуменно пожал плечами рыжий сержант.

– Надо заманить его назад в машину. Скажи, что хочешь составить на меня протокол, а его взять в свидетели, - пояснил Сидоренко.

– Понял, - кивнул головой Фомин и крикнул удаляющемуся незнакомцу, Эй, подождите минутку!

Человек даже не обернулся. Фомин нагнал его у самой двери и схватил за руку:

– Одну минутку!

Человек удивленно обернулся и недовольно спросил:

– Что вы хотите?

– Шофер машины, на которой вы приехали, нарушил правила, во двор въезжать нельзя!

– Так и разговаривайте об этом с шофером - я-то тут при чем? раздраженно спросил человек и пошел дальше.

Но отделаться от Фомина было не так-то просто, сержант обогнал незнакомца и загородил своей мощной фигурой вход в больницу:

– А при том, что сейчас я составлю протокол, а вы должны будете его подписать, потому что являетесь свидетелем.

– Дайте мне пройти!
– с угрозой в голосе потребовал незнакомец.

– Вначале вы подпишите протокол. Вы приехали в одной машине с человеком, нарушившим правила дорожного движения.

– Пошел к черту! Отойди от двери!
– незнакомец сжал кулаки и подошел к Фомину почти вплотную.

Фомин, оценив свое преимущество в росте, презрительно улыбнулся и, не двинувшись с места, заметил:

– Советую вести себя осторожнее - я нахожусь при исполнении служебных обязанностей.

Обстановку разрядил подошедший Сидоренко:

– Вы ведь со мной ехали - подтвердите, пожалуйста, что знак и в самом деле почти не виден из-за ветвей?!

– А я говорю, что виден!
– строго сказал Фомин.

– Тогда давайте подойдем к воротам, и вы сами в этом убедитесь, предложил Фомин.

В конце концов, им обоим удалось уговорить незнакомца сходить и посмотреть знак, а затем сесть в машину, чтобы подписать протокол. Едва только человек взял в руки ручку, Фомин и Сидоренко навалились на него с двух сторон, прижали к сиденью, закрутили руки за спину, и через мгновение раздался характерный металлический щелчок захлопнувшихся наручников. Незнакомец вначале опешил, но потом пришел в себя и принялся яростно сопротивляться. Каким-то чудом ему удалось вырваться из цепких объятий Сидоренко и лягнуть ногой сержанта ниже пояса. Фомин покраснел от боли, словно только что сваренный рак и с глухим стоном скрутился в три погибели, схватившись руками за ушибленное место. Человек рванулся вперед, а Сидоренко, зацепившись ногой за сиденье, не смог его удержать. Но Фомин уже пришел в себя и теперь жаждал отмщения:

– Ах ты, сука!
– взревел сержант, и его тяжелый кулак с огромной силой ударил в затылок беглецу.

Тот не смог удержать равновесие и ударился лбом о лобовое стекло. Обмякшее тело безжизненно упало на переднее сиденье, а по стеклу маленькими блестящими молниями расползлись глубокие трещины.

– Дурак! Что ты сделал?! Вдруг он уже готов?!
– Сидоренко набросился на сержанта, едва удержавшись от более сильных оскорблений.

– Пускай держит свои заготовки при себе!
– огрызнулся сержант, но все же бросился поднимать незнакомца.