Тэнум

— Попался, ублюдок, — произнес одними губами, найдя ритмично выбивающийся из щели столбик пара.

Судя по расположению камней, стрелок пас сектор чуть ниже нашей позиции, но я не мог дать никакой гарантии, что мое перемещение не останется незамеченным. В конце концов, даже в идеально белом маскхалате легко заметить движущуюся цель, а мои штаны и ботинки выделялись куда сильнее, чем все остальное. И все же рискнул подняться шагов на тридцать выше и обойти охотника с фланга, иначе и перед Аней стыдно, и перед Дианой ни за что не оправдаюсь.

Не знаю, чем бы закончилась авантюра в изначальных условиях, но тут позади застрекотал АКМ, и вскоре к нему присоединились пп-шка и гвоздемет. Бредущие за роботом игроки попрыгали кто куда, как зайцы, машина же ускорилась в направлении стрельбы. Снайпер тоже пальнул, но пуля пролетела под таким углом, что сразу понял — это не по мою душу. Так что пополз изо всех сил, холодя локти и живот — в реале бы уже всю кожу содрал, а тут и ухом не вел, знай, наблюдал за главной мишенью.

Наверное, стрелок немало удивился, когда в затылок ткнулось тяжеленое дуло. Я, сказать по правде, тоже малость опешил, узнав в невидимом до сих пор игроке старого знакомого.

— Герман... — невольно выпалил, раскрывая спрятанное за майкой инкогнито. — А говорил дела, дача...

— О, Макс, — бородач отбросил «мосинку» и повернулся с поднятыми руками. — Быстро ж ты качаешься. На профу уже сдаешь?

— Есть такое.

— Знал бы, что ты такой задрот — никуда бы не поехал. Может, опосля еще сыграем.

— Может, — кисло сощурился после такого «комплимента». — Ну, удачи.

Палец спустил курок, и серую гладь украсили алые брызги. Мужичок раззявил пасть, закатил глаза и рухнул на бок — довольно жуткое зрелище, но еще больше пугало будничное безразличие, с которым я только что прикончил (пусть и понарошку) живого человека. А потом в кои-то веки понял, почему у «Тэнума» столь низкий возрастной рейтинг.

— Ну, как? — Герман перестал корчить рожу и ухмыльнулся.

— Весьма правдоподобно, — проворчал, чувствуя холодные капельки вдоль хребта.

— Неудобно, блин, лежать. Не мог бы поправить?

— Да, конечно, — уложил его на спину и сцепил пальцы на объемном животе. — Так лучше?

— Ага, спасибо. Ловко ты меня раскусил. Ну, бывай. Желаю победы.

— Слушай... а можно взять твою винтовку?

— Почему ж нельзя — бери, заслужил. Только стрелять из нее будешь так же точно, как из своего пистолета.

А мне особая точность и не требовалась — враги подошли достаточно близко даже для «Кобры». Уложив цевье в щель, навелся на робота, но стрелять не стал, несмотря на крайне удобную позицию. Механизму и так осталось несколько секунд, и если подбить его здесь и сейчас, враги сразу догадаются, что снайпер — труп, а на его месте противник. Вместо этого связался с Фемидой — девушка долго не брала «трубку», а когда соизволила ответить, сквозь треск и грохот пробился недовольный голос:

— Чего тебе? Мы тут делом заняты, пока ты майки нюхаешь.

— Отступайте вверх по склону, немедленно.

— Сдурел? Там же сна...

— Вверх. По склону.

Отключился и прильнул к прицелу, вмиг потерявшему все увеличительные свойства, но хватало и такого. Зебра и Абу первыми рванули прочь, петляя среди обломков, Диана же пятилась, отстреливаясь на ходу. Ее ранили дважды — к счастью, легко, зато школяры окончательно поверили в спектакль, выбрались из укрытий и помчали через открытое пространство. Дождался, пока танк — самая сложная и опасная цель — повернется боком и всадил пулю в висок. Вопреки здравому смыслу, это парня не убило, а лишь вынудило опуститься на колено. Что же, так и целиться удобнее — контрольный в голову, еще один под ребро и для профилактики промеж лопаток. Готов.

Механик, не будь дураком, тут же спрятался за голема, а вот медик замешкался — похоже, не оценил обстановку и хотел по привычке броситься на выручку. Секунды промедления стали для него роковыми, а следом с воплями и руганью к подножью покатился опер. Последний соперник решил отступать к ближайшему валуну, но на полпути до цели у голема кончился заряд, и машина развалилась грудой искрящихся запчастей. Тут-то хозяина и нашпиговали из трех стволов чуть ли не в упор. Путь к вершине свободен.

— Спасибо, — протянул Ане майку, когда мы собрались у поверженных тел. — Артур починит.

— Да и мне и так норм, — она швырнула тряпку в снег и расстегнула курточку, оставшись в белом купальнике.

— Ну, как знаешь, — надел трофейный нагрудник и закинул помпу на плечо.

Медик взяла «масленку» и гогглы, Артуру достался укрепленный кожаными набойками комбинезон и пневматический пистолет с питанием от подвесного баллона. Длинные — с карандаш — дюбели в пистолетных патронах хранились в похожем на термос дисковом магазине и обеспечивали запредельную скорострельность при никакущей дальности и посредственном уроне. Фемида решила не менять шило на мыло и оставила привычное снаряжение.

Немного прибарахлившись, выдвинулись к руинам на горе, до которых оставалось меньше километра. Стена ползла на значительном удалении, и мы особо не торопились, экономя силы и посматривая по сторонам. Пальба и крики раздавались все реже и достаточно далеко, чтобы обращать на них внимание.

— Не в обиде? — спросил, поравнявшись со Скачковой.

— Из-за чего? — майор даже не повернулась.

— Из-за белья. Ну, я же правда для дела, а не всяких пошлостей.

— Забей. Было — и было. К тому же, твои выходки дико меня мотивируют.

— Да? Вдохновляешься рвением и решительностью прирожденного следака?

— Не совсем, — спутница вздохнула и поправила ремень автомата. — Чем раньше поймаем маньяка, тем быстрее мы расстанемся. И больше никогда не увидимся. Ни при каких, мать твою, обстоятельствах.

— А я бы с тобой погуляла, — Аня догнала меня и взяла под руку. — Не против? А то идти тяжело.

— Совет да любовь, — Фемида презрительно фыркнула и ускорила шаг.

Судя по тому, что я увидел на вершине, городок бомбили сильнее, чем Дрезден. Картину немного спасало то, что дома строили из громадных каменных блоков, на манер пирамид или зиккуратов, и взрывные волны не слизывали со зданий целые этажи. И все равно это выглядело слишком похожим на то, через что пришлось пройти на далекой безымянной войне. С той лишь разницей, что там царили жара и песок, а здесь — снег и пронзающий до глубины души холод. А так... те же пустые окна и темные проломы, где легко спрятаться врагу, засыпанные крошевом улицы, разбитая, сожженная бронетехника, стоны и шорохи из-за углов, редкая, но точная стрельба. Не многовато ли флэшбеков на один заход?

— Опять спишь? — Скачкова поводила ладонью перед побледневшим лицом. — И как тебя не шлепнули до сих пор?

А правда, как? Почему выжил я, а не любой другой из двух отрядов? А сколько еще малознакомых ребят и сослуживцев погибли при менее трагичных, но не менее глупых обстоятельствах? Растяжка, старая мина — эхо предыдущих стычек, бандитская пуля, нож наркомана, пьяный водила... Даже в самом благополучном и спокойном обществе далеко не все доживают до моих лет, что уж говорить о людях, ежедневно, добровольно и злонамеренно сующих головы в пасти львам. Но я все еще дышу, и в этом нет ни божьего промысла, ни удачи, ни предназначения, ни особого смысла. Только шанс, как при броске игрального кубика. Одним везет больше, другим меньше, а вся наша жизнь — лишь теория вероятности.