Терминаторы

На столике у кровати по-прежнему стоял термос с крепким кофе на случай, если её неожиданно вызовут ночью. Она проследила за моим взглядом и нетерпеливо заметила:

– Как всегда голоден, я полагаю. Подожди немного.

Клер подошла к двери, прислушалась, красноречиво приложила палец к губам и тихо выскользнула на улицу.

Я уселся на стул и с завистью уставился на постель. Она была кипенно-белой, мягкой, теплой и манящей. Да, когда дело доходило до сна, куда только девались её пуританские замашки! Здесь отнюдь не келья монашки. Мне было приятно, что Клер догадалась меня покормить. Я не был слишком голоден, поскольку мы подкрепились как раз перед тем, как отправиться в путь, но голодный мужчина всегда вызывал у женщины жалость, а это чувство могло сейчас помочь вызвать её на откровенность. Паршивая позиция, но в нашем деле нужно проявлять гибкость: прямые расспросы ничего хорошего не сулили.

Появление Клер я приветствовал довольным кивком. Вместе с ней появились: холодный цыпленок, сыр, всяческие соленья, хлеб с маслом. Удивительно, но даже этой импровизированной трапезе она умудрилась придать оттенок элегантности: красивый фарфор, мерцающее столовое серебро, кружевная салфетка на подносе. Крошечный оазис цивилизации в море нищеты и убожества, ставшем средой моего обитания.

Я начал мямлить слова благодарности, но она покачала головой и посоветовала приступить к еде. Себе она налила две чашки кофе и отвернулась.

Пожалуй, за все это время Клер только раз посмотрела на меня, когда я начал разламывать цыпленка руками. Да, манеры у меня... я уже не помнил, когда в последний манипулировал ножом и вилкой, так что испытывал перед ними неловкость. В конце концов нужно смотреть правде в глаза: именно так я привык обращаться с холодным цыпленком. Все это приводило меня в замешательство и действовало на нервы.

– Хорошо, Идвал, расскажи, что хотел, - сказала Клер, когда я расправился с едой, - а затем мне придется попросить тебя уйти.

– Тебе, конечно, известно, что это за люди?
– выпалил я.

– Понятия не имею, а ты?

– Этот немец, Рейтлинген, очень опасен.

– Для кого?
– спросила Клер.
– Я знаю его только как отличного врача.

– В некотором роде, - заявил я, указав на свою разбитую физиономию.

– Он не имеет к этому никакого отношения. Это были мои люди. Он тебя спас и даже позаботился о тебе, - она подавила притворный зевок. Послушай, может быть тебе лучше уйти? День выдался тяжелым, я очень устала.

– Как пожелаешь, - сказал я.
– Можешь мне не верить, но я хотел тебе помочь.

– Похвально, в этом можно не сомневаться, но мне твоя помощь не требуется.

– Я не был бы так категоричен. Твои услуги щедро оплачены, но это тебя кое к чему обязывает. Ты все сильнее запутываешься в их сетях, - я подглядывал за ней в зеркало и заметил испуг, скользнувший по лицу.

– Не понимаю, о чем ты.

– Не думаю. При расставании тебе передали очень крупную сумму, которая превосходит счет любого из твоих пациентов...

– Какое отношение это имеет к тебе?
– сердито бросила она.
– Ну, ладно. Они пожертвовали в фонд госпиталя некоторую сумму. Обычное дело. Ты сам однажды сделал то же самое.

– Тебя это ни к чему не обязывало.

– У них нет...

– Хочешь заключить пари? Послушай, Клер, пожалуйста, дай мне сказать. Ты терпеть не можешь политику, особенно её закулисную кухню, но сейчас ты увязла в ней по самые уши. Ты пользуешься доверием индийских и пакистанских властей, но у тебя есть некоторые обязательства. О каждом пациенте, который проходит через твои руки, ты должна сообщать пограничникам. Конечно, я понимаю, на это смотрят сквозь пальцы, когда речь идет о безобидных бедолагах, составляющих основную часть твоих пациентов. Но ты прекрасно понимаешь, что два европейца, уцелевших в авиакатастрофе, к этой категории не относятся. Тебе полагалось сообщить о них полиции, как только они переступили порог госпиталя.

Моя догадка застала её врасплох, она даже рот раскрыла от удивления.

– Ты все узнал от Джеймса Уэйнрайта, - справившись с волнением, презрительно заявила Клер.
– Что вы за люди, стоит только сделать глупость, поверить вам и что-то рассказать, как тут же начинаются шантаж и угрозы. О, Боже!

Я чувствовал себя как слизняк, которого посыпали солью, но времени для обид не было.

– Мне жаль, если это представляется тебе в таком неприглядном свете. Можешь не верить, но я как раз пытаюся оградить тебя от угроз и шантажа.

– Проклятый лицемер!

– Ладно, я лицемер, но эта публика все ещё крутится поблизости. Если быть точным, они разместились в местечке под названием Ситло...
– Клер снова не смогла скрыть своего удивления, - и некоторые из них вполне могут попасть в передрягу, а на такой случай им лучше всегда иметь под боком первоклассный госпиталь. Больше того, начинается зима, и у них может появиться необходимость отсидеться в укромном месте. Уж если они сваляться тебе на шею, ты ничего возразить не сможешь.

– Неужели? Пусть только попробуют, вот что я скажу. Это касается всех... они отправятся вслед за тобой и твоим приятелями...
– меня немного позабавило, что Уэйнрайт оказался в их числе.
– С этой минуты я тебе даже двери не открою.

– Впечатляюще, - заметил я, - но ты уже однажды помогла им и получила щедрое вознаграждение. Теперь ты у них на крючке.

– Еще посмотрим.

– Ты не настолько опытна в притворстве, чтобы противостоять профессионалам.

– От вас двоих я многому научилась.

– Этого недостаточно. Нужны годы тренировок и практики. Послушай, можешь сколько угодно делать хорошую мину при плохой игре, но факты - вещь упрямая, и известны они не только мне. Если власти решат принять меры, все будет сделано очень искусно. Вероятно, у тебя даже не возьмут показания. Просто объявят в секретных досье персоной нон грата и прикроют госпиталь.

– Скорее вы меня поставите в безвыходное положение, чем они, возразила Клер.

Выпад был болезненный, но я постарался не обращать на него внимания.

– Мне кажется, ты сама в это не веришь, - сказал я, а затем, полагая, что несколько приукрашенные события могут выглядеть гораздо убедительнее, чем чистая правда, добавил: - Между прочим Уэйнрайт даже подал в отставку, чтобы иметь возможность тебе помочь.

– Очень благородно с его стороны, - кисло заметила она.
– Но кто его просил? Да, если на то пошло, тебя-то самого кто просил совать нос в мои дела?

– Во-первых ты сама посвятила меня во все детали этой истории, а во-вторых твой отец, или точнее Мирай Хан, вызвал меня сюда. Никому и в голову не приходило устраивать за тобой слежку, Клер.