Терминаторы

– Уэйнрайт снова с нами.

– Его место в заднице. Я собираюсь вышвырнуть этого ублюдка раз и навсегда.

– Твое дело...

– Чертовски здорово с твоей стороны это признать, но боюсь, у тебя на этот счет есть собственное мнение.

– Если бы не Уэйнрайт, в этом деле для меня не нашлось бы ни одной зацепки. Он что-то разнюхал и пошел по следу. У него не было времени на доклады.

– Чушь. На этот случай есть особая процедура связи, и она ему известна. Как, впрочем, и тебе.

– Но в этом случае у него действительно не было времени. Я же знаю, как обстояли дела, а ты - нет.

– И никогда не узнаю, если ты не прекратишь препираться. Лучше приступим к делу. К чему ты клонишь? Хочешь создать общество взаимной помощи?

– Я привез его назад, и, следовательно, мой контракт выполнен. Деньги по счету обычным путем, - сказал я и снова прикрыл глаза.

– Там, на Тибете, местами сохранилась полиандрия, - усмехнулся он, но я не знал, что этот обычай уже перешагнул границы Кашмира.

– Понятия не имею, о чем ты.

– Полиандрия - это обычай женщине одновременно иметь несколько мужей; впрочем, то же можно встретить в Лондоне или Калифорнии, правда, в нелегальной форме.

– Что ты хочешь сказать?
– возмутился я.

– Раз ты с ним на дружеской ноге, значит можно предположить, что вы уладили ваши разногласия и спите на пару с одной бабой.

Сначала я просто лишился дара речи, потом во мне разлилась адская смесь из льда с расплавленным свинцом. Но все же мне казалось, что я ослышался.

– Я не пойму, о чему ты?

– Клер Калвертон...
– начал он, и меня словно катапультой подбросило со стула. Мои кулаки оказались под самым его носом, но Гаффер и бровью не повел, лишь с дьявольской ухмылкой скривил толстые губы.

– Грязный подонок! Пошел вон отсюда!

– Ну-ну, давай еще, - процедил он, не двигаясь с места.
– А ты считал это своей тайной, да? Прекрасная девушка, к тому же благоразумная. Как бы то ни было, тебя она быстро отшила, затем пару лет назад ей на удочку попался Уэйнрайт. Именно это я считал причиной вашей неприязни. Послушай, хватит торчать передо мной как Кассиус Клей. Надеюсь, у тебя хватит ума не ввязываться в драку с пожилым человеком, у которого ещё достанет сил проучить любого дурака. Ладно, извини за глупую шутку. Перейдем к делу.

– Убирайся вон, Гаффни, - рявкнул я и опустился на место, - ноги явно отказывались мне служить. Нет, дело не в наигранном негодовании уязвленного поклонника. Его слова меня просто шокировали. Трудно было представить, что хоть одна живая душа за пределами очень узкого круга - самой Клер, её отца, Мирай Хана, Уэйнрайта и меня - о чем-то догадывалась. А этот старый грязный козел отважился комментировать самую сокровенную сторону моей личной жизни!

– Оставим это, - бросил он.
– Риз, Бога ради, такой реакции я мог ожидать от Уэйнрайта, но никак не от тебя. Приношу свои извинения. А теперь продолжим наш разговор. Из твоих слов можно понять, что Уэйнрайт получил наводку от этой ба... от мисс Калвертон и ринулся туда, даже не известив контору, чтобы мы могли обеспечить прикрытие. Я правильно понял?

– Более или менее, - уныло пробурчал я.
– Но у него не было выбора. Письмо пришло поздно вечером, и времени едва хватило, чтобы успеть в аэропорт.

– Ладно, не в том дело. Мне интересно, почему она ему написала? Неужели он говорил с ней о своих делах?

– Нет, - солгал я.

– Она просто обмолвилась о двух европейцах, появившихся в госпитале: немецком враче, знавшем урду, но не говорившем по-английски, и его тяжелораненом пациенте. Немец просил не сообщать о них властям, поскольку у них не было разрешения на въезд в зону. Предполагалось, что они работают над телевизионным документальным фильмом.

– Ясно... И Уэйнрайт отправился...

– В Рамабаю, к её отцу. Тот сообщил ей о его приезде - Клер как-то приглашала его погостить у них. Она примчалась из госпиталя и хотела отговорить Уэйнрайта от его затеи, но к тому времени у неё самой появились подозрения насчет гостей. Немец пытался её задержать, но Клер сумела улизнуть. За ней следили и однажды утром устроили им с Уэйнрайтом засаду. Клер не хотела посвящать в это дело отца и увезла Уэйнрайта с собой. Ведь старик...

– Всех нас на дух не переносит, знаю. Давай дальше.

– Во время стычки Уэйнрайта ранили в руку, и когда я нашел его, он был в ужасном состоянии...

– Это можно понять, - перебил Гаффер, - но как Уэйнрайту удалось с тобой связаться?

– Никак. Помощник старика, индийский отставник, заподозрил неладное.

– Мирай Хан?

Ничто не могло укрыться от этого человека, и теперь меня уже ничего не удивляло.

– Да, Мирай Хан. Он кое-что знал о моих занятиях, поскольку однажды им Стариком довелось оказать мне неоценимую услугу. Его тревожило...

– И меня тоже, - дружелюбно усмехнулся Гаффер.
– Я думал, дело получило нежелательную огласку. Ты здесь, конечно, ни при чем, - поспешил добавить он и больше не перебивал.

– Тебе не о чем беспокоиться, - закончил я.
– Ни Калвертон, ни Мирай Хан болтать не станут.

– Кто бы мог подумать?
– язвительно хмыкнул он.
– Да я сотни раз пытался заполучить их в нашу контору. Уж очень удачно они там обосновались. Ладно, хватит об этом. Так наши друзья расположились в Ситло?

– Хотелось бы думать. Они уже могли оттуда сняться.

– Все равно нужно проверить. Пешком идти не придется. Если Йев не достанет вертолет, я проиграю пари.

У меня вырвался вздох облегчения.

– А как насчет Уэйнрайта? Ты хочешь ещё поработать с ним в паре?

Я поколебался и кивнул. Но даже тут он не оставил меня в покое, отпустив пару едких замечаний по поводу моего нежелания стать штатным сотрудником. Пришлось в очередной раз выругаться, вернуться в комнату и захлопнуть дверь у него перед носом.

Глава четырнадцатая.

Гаффер переключился на Уэйнрайта, а я остаток утра провел в постели, просматривая вчерашние лондонские и нью-йоркские газеты, которые он захватил с собой. Заголовки первых страниц сообщали о наводнении в Восточном Пакистане, унесшем жизни полумиллиона человек, и ожидаемом вторжении португальской армии в Юго-Западную Африку, но дело Поляновского также не было предано забвению. Путанные догадки и ссылки на "конфиденциальные сообщения информированных источников" в общих чертах сводились к двум утверждениям. Во-первых, он все ещё жив, и во-вторых, его похитители подняли ставки, пытаясь за его благополучное возвращение выставить русских на пятнадцать миллионов долларов.