Термит
Шрифт:
– Ты меня затрахал!
Первый удар Термит встретил плечом. Не тратя время на уворачивание, он схватил Змея за руку и крутанул. Шприц упал на асфальт.
Бандит втянул воздух сквозь зубы. Шипя, он выдернул руку и стал осыпать противника мелкими злыми ударами в живот. Термит попробовал закрыться и тут же получил сокрушительный удар в голову. Показалось, что внутри черепа внезапно зажглось солнце и размазало мозги в термоядерный джем. Качаясь, он отступил и прижался к стене, держа руки перед глазами и всеми силами стараясь не упасть. Змей пару раз ударил его ногами по бокам, но это было уже почти не больно.
–
Термит продолжал закрываться еще долго, пока кто-то мягко не коснулся его рук. Черно-кровавая пелена перед глазами колыхнулась и открыла лицо Никотина лишь для того, чтобы мгновением позже снова поглотить зрение.
Порывисто вздохнув, Термит сел на асфальт. Головокружение уменьшилось, но теперь он почувствовал, что по лицу течет кровь.
– Вас ни на час оставить нельзя. Что за хрень здесь произошла?
– Этот кент, - Змей по-прежнему говорил, пропуская воздух сквозь сжатые зубы, - этот ублюдок... В общем, он отправил ребят плыть без тебя. А потом, когда я хотел зелье на мусорах проверить, в драку полез.
– То есть ты подумал, что феды потащат брак?
– Нет.
– Так какого хрена ты решил его проверять?
– Я... я подумал...
– Этой гребаной дрянью теперь заменяют газовую камеру! Электрический стул! Расстрел и плаху! Мы ее украли для чего?! Чтобы повеселиться? А?
– Ну не выбрасывать же ее?
– Именно выбрасывать.
Никотин наступил на валявшийся на дороге шприц. Стекло захрустело под его ботинком.
– Ты псих, - сказал Змей.
Под злым взглядом Ника охотники сунули в кейс связку новогодних фейерверков. Пламя поползло по короткому шнуру, и на асфальт посыпались малиновые и синие искры. Кейс подпрыгивал и дымился. Внутри его с треском лопались шприцы.
– Это ж какие бабки на ветер, - пробормотал Змей.
– Ты гребаный псих.
– О да...
– Никотин схватил его за шею.
– А ты!
– толкнул назад.
– Сука! - Лоб бандита с грохотом впечатался в витрину.
– Делал бы!
– Змей откинул голову, но Ник снова бросил его в стекло.
– Как я сказал!
– Со звоном осыпались осколки.
– Я сказал!
Наконец Змею удалось вывернуться. Он побежал прочь, натыкаясь на стены, падая и вновь поднимаясь.
– Ну и ночка, - сказал Никотин.
Его кисти были красными, будто он надел алые перчатки.
Он повернулся к полицейским и смерил их тяжелым взглядом.
"Сейчас прикажет их кончать".
Термит встал, опираясь рукой о стену дома. Неловко шагнул на асфальт, встав между Ником и захваченными патрульными.
– Отпустите их.
– Они нас видели. К утру каждый мусор будет шляться с нашими фотороботами.
– Как будто у вас очень приметные, уникальные лица. Да они все перепутают. А если вы их грохнете... Вы тут долго стояли, плевали, капали кровью, теряли волосы. ДНК тут достаточно, чтобы сделать фотороботы на половину из вас. А два убитых мента и два немного помятых - большая разница.
К концу речи в Термита пересохло в горле и снова закружилась голова. Но Никотин, выслушав его, кивнул:
– Он прав. Отпустите мусоров.
– Спасибо.
– Ну, твою-то рожу они точно не опознают - так тебя отделали. А тебе еще на свадьбу идти.
– Хорошо, что я не жених.
35. Любовь
В холодильнике нашлось филе мороженного хека. Термит приложил рыбу к разбитому лицу, прошел в комнату и рухнул на спальник. В голове шумело, но события ночи казались далекими и нереальными. Никотин, разбивающий витрину головой Змея, избитые патрульные, темная вода, горящие ворота... Котов!
Термит резко сел, уронив хека, и стал рыться в карманах. На дисплее телефона высвечивались три не принятых звонка.
– Черт!
Он набрал вызов. Ответили почти сразу.
– Да? Андрей, ты?
– Ага, я. Слушай, извини, забыл тебе телефон отдать...
– Ты где? Ты жив?
Термит усмехнулся:
– Ну не из могилы же звоню.
– Я вызвал федов, они мотались по набережной, как бешеные, но никого не нашли.
– Жаль. К моим пришел не Охотник. Так, какой-то гопник. Он наткнулся на меня в ельнике. Мы подрались.
– О черт!
– Я удрал, вышел через северный вход, но поехал домой. Я слышал сирены федов и решил, что все в порядке.
– И ты не подумал мне позвонить?!
– Прости. Он мне засветил прямо в башку и...
– Тебе нужно к врачу!
– Я схожу. Я отдам тебе телефон завтра.
– Да не торопись, у меня этих телефонов штук пять. Но обязательно сходи к врачу!
– Да. Пока.
Термит положил телефон на пол и снова лег. Глаза слипались, сознание "плыло", но все-таки навязчивая мысль не давала спокойно заснуть.
"Кто такой Ник? Я думал - обычная мелкая сошка, толкач. Но сейчас... Он гребаный псих, но он сумел наладить радиостанцию, он заставил этих бандитов выполнять его приказы. Костя Чернов фигура классом повыше, чем я рассчитывал. И плохо то, что он будет влиять на почти сложившийся расклад. Причем, самым непредсказуемым образом. Но что поделать. Будем надеяться, что он - моя счастливая карта".
Он проспал до полудня и, возможно, дремал бы еще до вечера, но навязчивое солнце, заглянувшее в незавешенное окно, разбудило его. Термит сел, отбросил склизкое филе, которое уже успело растаять, и выругал солнечные лучи. После чего направился в ванную.
Собственное лицо напугало его. Оно выглядело как жуткое месиво, стянутое пленкой засохшей крови. Термит включил воду и умылся, шипя от боли почти как Змей. Снова посмотрелся в зеркало. Теперь, по крайней мере, в отражении угадывалось лицо. Опухоли благодаря хеку почти не было, но на лбу красовалась рваная рана, а на скуле расцвел синяк.
Вздохнув, Термит залез под душ, потом пожарил и съел несчастную рыбу, надел смокинг и отправился в косметический салон. Там его синяки замазали гримом.
Вход в кафе "Кубань" был украшен букетами белых и пурпурных роз. Они чуть подвяли на морозе и роняли лепестки на каждого, кто неосмотрительно задевал их плечами. Внутри оркестр играл латиноамериканскую музыку, и певица протяжно пела на испанском, пахло ромом и мятой, а на стенах красовались фотографии девушек и женщин с сигарами в зубах. В узком проходе между столов уже танцевали. Парни в дешевых костюмах и девицы в арендованных платьях смеялись, пили дайкири и пиво и все время норовили перебить тамаду. Молодая жена, похожая на белый розан в своих пышных юбках, льнула к плечу супруга.