Тезей

– Боги ночью сообщили эту новость жрицам из Каменного дома - во сне, невозмутимо ответила та, что первой обратилась к пришельцам.

– Или какой-нибудь пафлагонец из Мариандина принес ее на хвосте своего коня, -послышался за спиной Тезея насмешливый голос Перифоя.

Мариандин был последний город, где причаливали участники этого похода.

– Мы приплыли сюда, чтобы своими глазами увидеть воинственных красавиц, а, может быть, и прикоснуться к ним, - добавил Тезей.

– Что вы нам привезли?
– продолжала допрос все та же, видимо, главная, из женщин.

– Мир и любовь, - опять склонился Тезей.

На лице воительницы промелькнула улыбка.

– Что же вы стоите так далеко от берега?

– Мы не знаем, куда приткнуть наши якоря, - просто ответил Тезей.

– Ваша осторожность похвальна, - заметила переговорщица с серьезностью.
– К нам приближаться опасно.

– К вам, это - к кому?
– спросил Тезей.

– Ты хочешь знать наши имена?

– Разумеется.

– Я Ипполита, а это, - по очереди Ипполита показала на молодых женщин, стоявших рядом с ней, - Антиопа и Меланиппа.

– Мое имя вам, конечно, сообщили боги, - улыбнулся Тезей.

– Ты не Геракл, - тут же нашлась та, которую звали Антиопа.

И тогда Геракл, вырастая на глазах, вышел на край палубы.

Безмолвное изумление отобразилось на лицах женщин. Амазонки, сидящие за веслами спиной к судну, как по команде, развернулись в сторону корабля. А та, что сидела

в дальнем от корабля конце лодки за кормилом, упала бы в воду, если бы не ухватилась за руль. Геракл высился, словно крутой утес с каменными выступами мускулов. И непонятно было, почему судно не накренилось.

Только что троица стоявших перед греками казалась на одно лицо: кожаные шлемы, четырехслойные, тоже кожаные, полумесяцем щиты, плащи из одинаковых шкур диких зверей и, что совсем необычно для греков, - шаровары, скрывающие полностью ноги. Сосредоточенные глаза. Теперь же очевидно, что в троице этой женщины очень даже разные, хотя в их изумлении с примесью страха, в откровенном любопытстве, восхищении было что-то одинаково детское.

– Геракл, - безошибочно определила Антиопа.

– Ты и вправду сын бога, - воздала герою Ипполита.

– Смертный сын богов, - просто ответил Геракл.

– Приветствуем вас, герои. Мы рады вас видеть. Великая мать с вашим прибытием продляет весенние таинства соединения с мужским началом. Вы не похожи на тех говорливых пришельцев с Запада с их лисьей хитростью и песьей брехней..., - целую речь произнесла Ипполита.

– ...Которых мы гоним отсюда, как испуганных поросят, - сурово добавила молчавшая до сих пор Меланиппа.

– Мы делаем исключение для вас, - продолжила Ипполита, мельком улыбнувшись словам Меланиппы, - и приглашаем вас в наш город. Я благословляю ваш приход.

И, закрепляя свое благословение, она подняла на фригийский манер руку с тремя раздвинутыми пальцами и осенила ими приплывших.

Словно вызванный ее жестом, из-за деревьев на берег выдвинулся многочисленный конный вооруженный отряд амазонок.

– Пусть в знак доверия спустят к нам в лодку одного из своих, предложила Меланиппа

– Эй, красноречивый, - крикнула Тезею Антиопа, - перебирайся сюда.

Тезей глянул на Геракла, спустился вниз по веревочной лестнице и ступил в лодку амазонок.

– Следуйте за нами, - сказала Ипполита Гераклу.

Лодка развернулась и тронулась в сторону берега. Весла на кораблях греков тоже раскрылись, качнулись над морем и разрезали воду.

Лодка шла вдоль берега. И слева от нее и кораблей скоро обозначилась кромка, где волна больше не мутила воду, поднимая к поверхности песок.

– Это широкий Галис, - сказала Тезею Антиопа.

– Не Фермодонт?
– удивился Тезей.

– Фермодонт дальше, он узкий.

По берегу, вытянувшись, медленно двигался отряд амазонок.

Смутные чувства испытывали мужчины, внутреннюю настороженность, обескураженность даже. Было похоже, что на этот раз не придется по-мужски обхаживать прекрасных незнакомок, что они, бойкие и стройные наездницы, сами, не церемонясь, начнут выбирать себе дружков. И не только для себя лично. Не исключено - на отряд. Для группового весеннего таинства соединения с мужским началом. Ни тебе потупленных взоров, с одной стороны, ни молодцевато завлекающих - с другой. Даже Тезея в лодку пригласила сама Антиопа. Пригласила волюнтаристски. Да и еще, пожалуй, в качестве заложника.

Конечно, и на других берегах, в привычной жизни мужчина часто обольщается, будто он выбирает, а не та, которая перед ним потупила взор. Потупила. И тебе предоставляется случай, выступай, ходи кругами, делай большие глаза, завоевывай словом. И все довольны.

А тут... Хотя, впрочем, правда, так - ясности больше. Тебя, без затей, выбрали. Можно подумать, не пойдешь. Пойдешь, побежишь даже. Непривычно, неуютно как бы местами поменяться с женщиной? Может быть, это вообще не по-человечески... И в отместку за что-то... Виноватым, по крайней мере, начинаешь себя ощущать. За что, о боги...

Хорошо Гераклу. В него так запросто пальцем не ткнешь. Его, если царица позовет, то просить станет. Если знает за амазонками заслуги, требовать будет не у самого Геракла, а воззвав к справедливости. А если поминается справедливость, значит дело делается по-человечески. К тому же с Гераклом Адмета. Она и помешает. Геракл за нее ответственен. Рядом с собой держать ее должен.

Ах, Адмета. Ведь она все это увидит своими глазищами. Истинно, женщина на корабле - не к добру.

Разумеется, так, или близко к тому, греческие мужчины, не сговариваясь, решили дать амазонкам отпор. Нет, не отказываться от их прелестей. Зачем? Но все-таки в хорошую минуту объяснить, что к чему. И кто тут мужчины, и что правильно. Вы вот, мол, думаете, что надругались над нами, а мы вот так совсем не думаем... Вот вам.

То есть, не предвкушая от будущих таких разговоров с женщинами никакого удовольствия, мужчины понимали, что объясниться надо. А то нехорошо как-то...

Правда, будь представители сильного пола, приплывшие к амазонкам, повнимательней, они бы уже и теперь заметили приятные и понятные для них знаки женской слабости. Но, во-первых, не станем забегать вперед. А, во-вторых, когда это мужчины, если речь заходит о женщинах, были достаточно зрячими, чтобы видеть не то, что им видится, а то, на что женщины пытаются обратить их внимание.