The Kills

— Что ты делаешь? — недоуменно скосил глаза на меня Люцифер.

— Селфи на память, — я прильнула поближе, притягивая одной рукой его к себе, вторую занесла над экраном. — Скажите «ди-и-ичь», — я повернулась и поцеловала Люцифера в щеку, одновременно тыкая в телефон. — Покажи, покажи!

Я запрыгала на месте от нетерпения. Кровать опасно заходила ходуном.

— Тише, — Люцифер открыл получившееся фото.

На нем я целую его в щеку, пока Люцифер жмурится от удовольствия с застывшей на губах расслабленной улыбкой.

— Какая прелесть, — я задрыгала ногой, удовлетворенная результатом.

— Что ты делаешь?

— Угадай, — озорно ответила я, быстро-быстро тыча в телефон.

Фотография заняла место невзрачной заставки.

— Теперь у тебя тоже будет напоминание обо мне.

***

— Кейт, это нужно выбросить.

Мои сборы достигли своего апогея. И сейчас я билась не на жизнь, а на смерть с Люцифером за свой очень важный, на мой взгляд, в хозяйстве предмет.

— В смысле выкинуть? — негодовала я.

— Кейт, — Люцифер устало закатил глаза, — это пакет с пакетами.

— Вот именно! — вскрикнула я в недоумении. — Знаешь, сколько раз он меня выручал?

Я дернула сокровище на себя, но хватка Люцифера была очень уж крепкой.

— Ты думаешь, в Чикаго нет пакетов?

— Я думаю, он нам пригодится, — я снова потянула ручку на себя. — Моя пре-е-елесть, — проскрипела напоследок, пародируя Голлума.

Полиэтилен вытянулся эластичной жвачкой, истончаясь и становясь белым хрупким полотном. Затем ручка порвалась, и я упустила предмет спора.

— Все, — командным тоном заключил Люцифер, выдвигаясь в сторону выхода. — На выброс. И банки тоже, — он затолкал в шуршащую кучу две стеклянные кофейные банки.

— А вдруг они пригодятся что-то сложить? — я скакала следом за ним, крутясь рядом, как ребенок.

— Не пригодятся, — уверенно заявил он. Осмотрелся и в несколько больших шагов оказался у дивана. — Это тоже, — следом в пакет отправилась порванная ракетка.

— Это память! — я попыталась поймать торчащую ручку.

— Память?

— Да. О человеке, — я насупилась, не готовая прощаться с имуществом.

— Уилсон, — Люцифер покачал головой. — Дырявая ракетка — так себе память. Новая жизнь. Зачем тебе в ней хлам?

Я надула губы и уставилась в пол, понимая, что он прав.

— Эй, — Люцифер приподнял мой подбородок, ловя взгляд. — Память о людях должна быть здесь, — он мягко указал пальцем в область моего сердца. — А не хламом за диваном.

— Тоже мне, философ, — я скрестила руки на груди.

— Инспектирую качество твоей новой жизни, — деловито заметил Люцифер. — Забери вещи с работы, — он поцеловал меня в лоб напоследок и взялся за ручку, распахивая дверь.

— Ладно, — смягчилась я, закрывая за ним.

Люцифер собирался посетить школу и побеседовать с учителем. Шериф старательно игнорировал любую помощь от Люцифера, видимо, опасаясь, что тот опять выведет кого-то из его знакомых на чистую воду поперек самого обладателя значка.

Я обернулась, уныло разглядывая фронт предстоящих работ. Вокруг валялись многочисленные вещи, сумки и мусорные пакеты большого размера. Последние дни мы жили в невероятном бардаке. Я вывернула все возможные шкафы и ящики, перебирая все нажитое, притащенное из Нью-йорка, то, что, возможно, стоило выкинуть уже давно, но сил проститься с барахлом не было. Оно ждало своего часа и дождалось. Люцифер, конечно, снисходительно отнёсся к моему желанию забрать с собой разные странные мелочи, вроде массажёра для ног, которым я никогда не пользовалась, но настоял на том, чтобы я серьезно отнеслась к нужности вещей.

Я брела между коробок и пакетов, в которые сложила часть вещей, раздумывая, как это все поместится в машину Люцифера. Мысль о том, что вряд ли она настолько бездонная, посещала меня уже давно. Будучи не самым ловким человеком на свете, я умудрилась запнуться об одну из коробок, потерять равновесие и со всей дури наступить на что-то позади.

— Проклятие! — выругалась я, чувствуя, как что-то хрустнуло под моим весом.

Я подняла ногу и с ужасом поняла, что это маленькое карманное зеркало. Оно оказалось безнадежно и абсолютно полностью раздавлено. Отражающую поверхность покрывала плотная сетка трещин. Место, куда пришелся самый сильный нажим, так вообще раскрошилось. В довершение моей неудачи сверху упала пара капель крови из порезанной ноги.

Полная смятения такой оплошностью и тревожного беспокойства, я присела над жертвой собственной неуклюжести, чтобы собрать осколки. В отражении мелькнуло мое недовольное лицо. Первый же острый осколок уколол палец, добавив красных красок.

— Ай! — я дернула рукой. — Да чтоб тебя!

Кое-как собрав осколки, я обработала раненую ступню и палец. Выбросила разбитое зеркало, предварительно поплевав через левое плечо, потому что вспомнить, что именно нужно делать, я не смогла. Теперь настрой на веселые и активные сборы стал и того меньше.

Оттягивая момент начала кипучей деятельности, я взяла ключи, натянула ботинки и спустилась в бар, вдыхая уже такой родной и знакомый запах масла и сырости. Я нарочито неспеша шагала вниз, сетуя на проклятое зеркало, порезавшее ногу. Мне было немного грустно прощаться с работой, которая мне так нравилась, с коллегами и классным начальником. С местом, ставшим родным, где, обживаясь, я представляла, как встречу старость, больше никогда не покинув Линден. В то же время мне было радостно, ведь я уезжала с человеком, которого люблю, к великолепным перспективам перестать бороться с невзгодами и начать жить и наслаждаться. Все складывалось хорошо, если не сказать великолепно. Ощущение сродни ожиданию Рождества в детстве. Приятное волнение в предвкушении подарков и дни, тянущиеся бесконечной нитью, будто кто-то назло замедлил бег стрелок, чтобы потомить, дать настояться праздничному настроению.

Я толкнула дверь в бар и ввалилась внутрь. В помещении было тихо. Частенько по утрам играла негромкая музыка, бодрая, настраивающая забежавших позавтракать или выпить кофе жителей на рабочий лад. Сейчас в заведении будто готовились к поминкам. Основной свет выключен, только подсветка над полками с алкоголем бросала желтоватые блики на деревянный пол. Пасмурная погода не баловала солнцем, из-за чего воздух напоминал серую пыльную взвесь, мешающую толком различить контуры предметов. Я крадучись шла в сторону помещения для персонала, не понимая, куда все подевались. Рабочий день уже начался, и хотя бы один из моих бывших коллег должен быть на месте.

— Привет, — раздалось сбоку, сдобренное хриплым зловещим покашливанием.

От неожиданности я вскрикнула, подпрыгнула на месте и приложила руку к груди, унимая колотящееся сердце.

— Прости, — сдавленно прилетело следом.

Я повернулась в сторону стойки, щурясь в слабом освещении, чтобы разглядеть, кто меня потревожил. Белесый свет из окон больно царапал глаза, рисуя лишь контуры фигуры. Я шагнула ближе и только тогда смогла рассмотреть Филиппа, сидящего в обнимку со стаканом виски.