The Phoenix

====== XXII ======

Часть XXII

Перси

Hans Zimmer & Lorne Balfe – 01. Faith

Молнии ослепляют, а гром заставляет приникнуть к земле, хватаясь за колпачок ручки в кармане. Ноги пружинят от каменного выступа, а глаза быстро привыкают к слепящему, яркому свету. Волны, словно цунами, накатывают на поверхность купола, разбиваясь на тысячи мелких брызг. Жуткий грохот, за которым вновь вспыхивает молния, будто раздробляет вековой барьер, что все это время держал богиню в неволе.

– У нас слишком мало времени, – повторяет Калипсо тихим, опустошенным голосом. – Нужно торопиться.

Ненависть и противоречивое непонимание иссякают. Я гляжу на богиню с недоверием.

– По-моему, слишком ясно, что мы не станем доверять тебе, – стальной голос Аннабет заставляет вздрогнуть.

Я оборачиваюсь к своей Воображале и не в первый раз замечаю: в этом человеке не осталось ни намека на прежнюю Аннабет – грубую, но заботливую, строгую, но ласковую. Серые круги под грозовыми глазами отдавали голубизной проступивших вен. Руки сжаты в кулаки, а зубы, время от времени, скрежещут от приступа ярости. Чейз напряжена до предела. И я очень сомневаюсь, что бессмертие поможет богине.

– К Арго, – вмешивается Джейсон. – В одном она права, Аннабет – у нас нету времени. Если это проделки Зевса, единственное, что мы можем сделать…

– Оставаться на острове! Барьер защитит нас!

– Аннабет, три дня, – вмешивается Хейзел.

– Мы погибнем в бурю. Корабль не продержится ни на плаву, ни в воздухе.

– Я смогу воспользоваться магией и скрыть наше местонахождение, но это лишь собьет богов с толку. В запасе не больше получаса, – голос Калипсо звучит едва-едва, словно она действительно извинялась.

– Выдвигаемся. Я дождусь Нико и Беатрис, – вмешиваюсь я, когда Аннабет пытается оспорить слова богини. – Если это был Гелиос, и то, что Беатрис его дочь – правда, то это был самый бездумный поступок, на который ты только была способна.

Миндалевидные глаза уставляются на меня ни то с укором, ни то с обидой. В ней не угадывается та девушка, которая должна была остаться в моей памяти навсегда. В груди зияет дыра, заполняемая страхом и отчаяньем, и речи о глубинных, романтических чувствах и быть не может. Все уже решено за нас: Аннабет отказалась от меня. А Калипсо… Калипсо станет хорошей историей моей не сложившейся жизни.

– Перси, – начинает Джейсон, когда Пайпер оттаскивает Аннабет в сторону, – ты уверен, что мы поступаем верно?

Верно ли?

Я слишком часто задавал себе этот вопрос. Но кроме нас некому спасти мир, некому побеспокоится о будущем нашей вселенной, потому я киваю головой и хлопаю друга по плечу.

– Если мы выживем, с меня пиво, – ухмыляюсь я.

– Я запомнил, – кивает Джейсон и уходит прочь.

Анаклузмос удобно ложится в руку, по – знакомому щелкнув перед тем, как серебро сверкнуло в лучах молний. Это привычно. Это уже нормально. Особого прилива сил и бодрости как прежде меч уже не дарил. Вспоминая, сколько крови, сколько тварей полегло из-за него, и желание сражаться отпадало само собой.

На пляже никого. Молнии, ударяясь о купол, высвобождали жуткий, оглушающий звук битого стекла. Складывалось ощущение, что Зевс просто не в силах снять заклятие, что наложил сам. Уничтожить нас. Уничтожить всех нас. И плевать на Беатрис. На ее брата. На нас самих. Разбирать по полочкам то, что уже давно ясно стало традицией – им плевать, и это не просто слова. Но только мы можем изменить ход событий, и в этом есть некая ирония. Все спасение человечества заключено в руках семнадцатилетних подростков, и это похоже на не слишком удачный анекдот, рассказанный уже не в первый раз.

Ветви лиан, пальмы, ветвистые деревья – все это гнется, трескается и вырывается с корнем, поддаваясь жутким, завывающим порывам ветра. Мои друзья чуть в отдалении, но из-за песчаной бури, поднявшейся на пляже, я не могу разглядеть их. Песок попадает в глаза, добирается будто до самых легких, и я задыхаюсь в приступах дерущего кашля. Где Беатрис? Где Нико?

Ди Анджело защитит ее. Он точно защитит ее. Вот только страх ледяной змейкой заползал в душу, и я не мог не сдержать крик, сорвавшийся с моих губ, прежде, чем я успел заметить несколько теней, появившихся на пляже:

– Беатрис!

Ноги сами несут меня к ним, а тело сопротивляется ужасающим порывам ветра, что ударяют в грудь. Вот только это не Нико, как и не Беатрис. Прежде, чем мантикора успевает обернуться, я уже пригибаюсь к земле. Монстру не страшен поднявшийся ураган и потому он окажется рядом со мной за считанные секунды. Следом за ним еще несколько таких же громадных теней. Насчитываю пять мантикор, когда где-то впереди раздается жуткий, знакомый вскрик Аннабет:

– Перси!!!

Нужно решать. И решать быстро. Броситься к кораблю и бросить Би, или остаться на берегу и быть растерзанным тварями? Выбор не велик и в любом случае ведет к смерти. Беатрис. Би. Как я могу бросить ее? Как могу оставить здесь и сейчас? Но тело уже приняло решение.

Я оборачиваюсь и несусь вперед, подгоняемый порывами ветра. Ноги пружинятся от земли, но утопают в рассыпающемся песке. Где-то над головой повторяется треск стекла, и я поспешно закрываю голову руками, в надежде, что осколки не вопьются в кожу. Но ничего такого не происходит. Вместо этого на кожу попадает влажные капли ледяного дождя. Барьер дал трещину. Еще несколько мгновений, и он будет уничтожен совсем.

– Перси скорей!!! – голос Аннабет наполнен ужасом.

Родная. Знакомая. Любимая Аннабет. Понимание того, что она по-настоящему переживает за меня, согревает в душе что-то отмершее и забытое, но, несомненно, значимое.

– На корабль! Живо! – в надежде, что она услышит, кричу я.

Мне нельзя бросать Беатрис. Я не могу потерять еще одного близкого мне человека. Точно так же, как я не могу потерять ди Анджело. Чтобы там ни было, как бы сильно он ненавидел меня – я должен ему. Обязан собственной жизнью, жизнью моего Карманного Солнца. Нужно лишь дать надежду Чейз, лишь сделать вид, что я бегу к ним навстречу, а затем свернуть в лес, отвлекая мантикор. Опасность того, что твари могли разделиться и броситься вслед Арго-II оставалась, но я, в конце концов, лидер поиска, а значит, лакомый кусочек для любого монстра.

В это мгновение где-то сбоку раздается вскрик. Я машинально оборачиваюсь и замечаю испуганное лицо, искаженное гримасой ужаса. Нико отражает удар в последний раз. Меч выпадает из рук. Стигийская сталь не спасла его. А затем – тьма. Она окутывает их плотным коконом, словно туман. Беатрис и Нико исчезают так же быстро, как и появились. Нет, Нико даже не ранен. Не пострадал, успел призвать тени. Возможно, они уже на корабле. И эта мысль заставляет меня ускориться. Когда песчаная буря расступается, а я уже замечаю испуганное, испачканное лицо, позади раздается вой мантикор. След потерян, а это значит, что у нас есть немного времени. Цепляюсь за канатную лестницу, поднимаясь вверх.