The Phoenix

Мир теней. Загробный мир. Души тех, кто не смог найти покоя. Нико. Черт, Нико может помочь мне.

Я реагирую мгновенно. Всего несколько сантиметров. Я сжимаю его ладонь и смотрю в темные, поблескивающие огоньками пламени, глаза. Не знаю, что он видит в моих собственных, вот только шарахается ди Анджело от меня как и прежде. Хорошая традиция.

– Ты должен помочь мне.

– Вернись на место, Трис, – отчеканивает он.

– Нет, послушай. Ты не понимаешь, кто я. Гелиос сказал мне, что я его дочь, а это значит, я такая же, как и все вы, Нико. Я – полукровка.

Глаза сына Аида остаются безучастными. Он выдергивает свою руку из моей стальной хватки.

– Это бред. Гелиоса заточила Тройка еще в битве за Нью-Йорк против Кроноса.

Настала моя очередь удивляться. Моя хватка слабнет, и он, наконец, свободен. Я сижу ровно напротив него и могу заметить, как невыносимо тошно ему быть к кому-то так близко. Мой отец – предатель?

Но есть кое-что и похуже.

– Дитя предателя породит кровь, – шепчу я, запуская руку в волосы. – Если Гелиос тот самый предатель, а я его дочь…

– Ты не его дочь, – резко обрывает Нико. – Ты вообще не полукровка, Трис.

Я не слушаю его, все глубже погружаясь в собственные мысли. Я – то самое, почему началась война? Но как такое вообще возможно?

– Зря стараешься, ты все равно никогда не была частью нашего мира…

Безучастный, надменный голос Нико заставляет мою спину покрыться мурашками. Не часть их мира. Тогда что я такое? Ужас и страх накатывают на меня, словно волны, ластящиеся к береговой линии. Руки все сильней сдавливают пряди волос. Кажется, я в силах вырвать их с корнем. Но неожиданно моя рука касается оголенной кожи шеи, и я незамедлительно чувствую волну слабой, пекущей боли.

– Я хотел бы оказаться на твоем месте, – хрипло продолжает Нико. – Да, Чарли пропал, но он все еще жив, а Бьянка…

Но он замолкает мгновенно. Что-то, чего говорить ему не следовало бы. Мои пальцы находят пекущую ранку, исследуя странные, круглые углубления. С каждым касанием мне все больней, но любопытство превозмогает боль. Где я могла так пораниться?

– И ты не можешь вечно защищать нас, потому что это выглядит, по меньшей мере, глупо, Трис. Ты еще ребенок.

Я игнорирую его слова, продолжая упоенно касаться болезненной кожи.

– И я бы хотел, – он неожиданно запинается, – мы бы все хотели, чтобы ты вернулась в Нью-Йорк. Как можно скорей. Когда мы узнаем у Калипсо…

– С чего вы взяли, что она что-то знает? – резко бросаю я.

Нико на мгновение замирает, и хмурые складки появляются на его лбу.

– Лео сказал, что мы найдем ответы именно здесь. Это же очевидно.

– Вслушайся в свои слова, Нико. Ты учил меня мыслить трезво, а сам полагаешься на интуицию. Откуда Лео мог знать, что Феникс находится на Огигии? И почему, когда мы уже имели предположение о его местонахождении, не сменил курса?

Нико все сильнее хмурится. Мрачные тени, отбрасываемые от костра, пляшут на его лице. Он кажется мне воплощением мужества и уверенности, и пусть я по-прежнему чувствовала себя дурой, я была его ученицей. А значит, тоже на что-то годилась.

– Лео нуждался во встрече с Калипсо, но он не эгоист. Мы могли отправиться в храм Феникса, но почему-то не остановились на пути к острову. Купол пропустил нас не потому, что магия ослабла…

– Кто-то хотел встретиться с нами, – продолжает Нико сухо.

Я качаю головой.

– Не просто встретиться. Он запрограммировал всех нас, Нико. Мы должны были оказаться на этом острове.

Недоумевающее выражение лица ди Анджело граничит с насмешливостью.

– Но зачем кому-то понадобилось…

– Это был Гелиос, – запинаюсь я. – И, по всей видимости, я его дочь.

Я скручиваю волосы в конский хвост и укладываю на бок, оборачиваясь к наставнику спиной. Футболка лагеря не закрывает шеи. И я чувствую, как спустя доли секунды чьи-то знакомые, холодные пальцы касаются раны. Он обводит ее – мою новую татуировку, выжженную на светлой коже. Завершенный круг с крохотной точкой в середине. Знак Солнца. Знак Гелиоса. Сказать, что теперь Нико наверняка поверит мне, сложно. Но с тем, что на острове мы оказались неспроста, ди Анджело придется согласиться.

– Он сказал, что «принял» меня, перед тем как… – я снова запинаюсь, вспоминая жуткий запах. – Как все это случилось.

– Божественный родитель должен признать своего ребенка, иначе он так и остается неопределившимся. Но обряд посвящения проходит безболезненно. Это просто облако, всплывающее над головой…– бормочет он больше для самого себя, чем для меня.

– По всей видимости, на детей Гелиоса ведется охота, и это единственный способ не привлекать внимания. Так, по крайней мере, считал он сам, – я поворачиваюсь к Нико. – И Огигия лучшее место для этого – на нас нельзя напасть извне, что дает мне немалую фору, прежде, чем Олимп найдет меня.

– Ты – человек, – упрямо повторяет Нико, глядя мне прямо в глаза.

Я пожимаю плечами, выпуская волосы, что тут же осыпаются на плечи. Ему сложно поверить, понять или принять тот факт, что я не просто безмозглая девочка, идеализирующая реальность. Что ж, наверное, я заслужила это.

– Ты должен помочь мне. Гелиос показал мне много из того, чего я просто не помню. Моя жизнь была другой, Нико. Совершенно другой, понимаешь? Я будто из другого века, оказалась здесь и сейчас просто лишней… И единственное, что я знаю точно – я должна приложить все усилия, чтобы спасти Чарли.

Глаза его на секунду блекнут, словно в моих словах он узнает что-то знакомое. Будто сталкивался с этим чувством прежде. Он передергивает плечами, глядя на то, как потрескивает огонь. В это мгновение у меня в груди слабо заныло сердце. До чего хочется помочь ему – помочь жить с той болью, которую ему довелось пережить. Которой он ни с кем другим и не собирается делиться. Боль меняет людей. Они черствеют и обветриваются на теплом ветру меняющейся жизни. Но кто бы мог подумать, что я мечтаю заглянуть в теплые карие глаза в надежде увидеть счастье, а не тоску?

– Да, Би, – слабо говорит Нико. – Ты – полукровка. Слишком ты храбрая.

– Помоги мне. Доставь по теням к женщине по имени Пэгги, – прошу я, когда пауза между нами становится обязывающей. – Она знает, где Чарли, и я уверена, она сможет дать нам ответы на многие наши вопросы.

– Трис, – возвращаясь к старому имени, просит Нико.

– Ты единственный, кто может помочь мне.

– Это опасно. Если имя – это все, что ты знаешь, поиск затянется на долгие годы. Я уже пытался отыскать чужую душу в тенях, и тогда я слишком хорошо знал погибшего человека, а теперь…