Тиберий

Ученые мужи Эллады в ответ привели несколько древних изречений о царстве Аида и создали видимость поддержания беседы. А римляне заметили, что жареная свинина не теряет вкусовых качеств под землею.

— Раньше я думал, что лишь крышка гроба защитит меня от злобы Рима, — продолжал разговорившийся принцепс, — но этот нависший над нами свод успокаивает душу не хуже могилы! Ныне жизнь наверху такова, что подземелье сродни сказочному саду! Юпитер запустил свое земное царство, хвала Орку! Давайте же выпьем во славу нашего гостеприимца!

Дружно звякнули сталкивающиеся кубки, но не все успели вкусить вина, некоторые в испуге пролили фалернский аромат на сырой пол, поневоле совершив жертвенное возлияние богу подземной тьмы.

Словно вспугнутые кощунственным тостом принцепса из глубины пещеры выскочили десятки крыс и, шурша, прошмыгнули на выход. В освещении факелов они бросали непропорционально большие тени на неровные камни стен. От этого внезапного зрелища кое у кого из пирующих кровь застыла в жилах, потому они и забыли о горячительном напитке в кубках.

— Орк прислал нам своих гонцов, дабы выразить почтение земному императору от бога подземного, — бесстрастно изрек Сеян.

Кто-то изобразил усмешку, обозначая реакцию на его остроту, но обстановка сделалась еще более гнетущей. Тон начальника преторианцев и особенно его лицо, в меняющемся свете факелов похожее на металлическую маску какого-нибудь потустороннего пунийского божества, заставили поежиться всех присутствующих.

"А ведь у него все под контролем, — подумал Тиберий, — кругом преторианцы. Ему ничего не стоит расправиться со мною".

Он обвел взором угрюмые своды и подумал, что эта пещера действительно может стать его могилой. Воображение живо нарисовало ему картину расправы тренированных головорезов над беззащитным стариком, припертым к холодному камню. Многие годы он страшился позорной смерти от заговора, и вот…

"Нет, я не могу погибнуть столь бесславно на радость римской черни и продажным нобилям, — решил Тиберий, — надо защищаться. Кто он без меня, этот Сеян? Рим его не примет. Одних преторианцев мало, чтобы воцариться в нашем городе. Даже Цезарь, силой захватив Рим, потом был вынужден заискивать перед знатью, чтобы утвердиться у власти… да так и не утвердился. А тут какой-то Сеян! Если он решится на злодейство, я сумею его остановить, я найду доводы".

Прошло какое-то время, и напряжение спало. Прославленные сенаторы, не раз возглавлявшие военные кампании, овладели собою и вернулись к веселому пиру. Но тут грянул гром, и даже в пещере стало светло от яркой молнии. Следом раздалось еще несколько раскатов.

— Юпитер досадует на утрату твоего благоволения, Цезарь, — сказал один из сенаторов, поеживаясь от собственной шутки.

— Должен признаться, друзья, что я испытываю робость всякий раз, когда слышу этот небесный рык, — признался Тиберий. — В Паннонии мой сын… — он запнулся от приступа горечи, — мой Друз усмирил солдат-ский бунт, используя суеверие невежественных людей. Лунное затмение он трактовал как волю богов, осуждающих действия солдат. Полагаю, что грозу можно объяснить каким-либо природным феноменом, простите за греческий термин. И все же как-то неуютно, согласитесь.

Тут хлынул ливень. Вход в пещеру был присыпан по указанию предусмотрительного Сеяна, и внутрь вода не поступала.

— Хорошо мы устроились в этом укрытии! — воскликнул кто-то.

От пережитого волнения у людей усилился аппетит, и они дружно набросились на угощенья, запасы которых непрерывно пополнялись извне промокшими рабами.

Шуршание и плеск струй еще несколько раз покрывались оглушительными ударами грома. Когда природная симфония начала стихать, размерено приближаясь к финалу, вдруг раздался грохот, сопровождаемый толчком. Пещера будто ожила, свод пошатнулся и треснул. На ложа посыпались камни. Огромная глыба придавила сразу двоих слуг. Все люди: и аристократы, и философы, и рабы — с одинаковым воплем бросились к выходу, но не все успели его достичь. Многих упомянутый здесь Орк навечно накрыл каменным саваном. Пещера рассыпалась на глазах, словно была слеплена из мокрого песка.

Тиберий первым делом привычно подумал о заговоре людей, а не о разгуле природы. Из-за этого он упустил время, да и старческое тело в критической ситуации оказалось недостаточно податливым. Шансов на спасение у него осталось немного. Когда принцепс пробрался к выходу, там уже образовался навал, почти перекрывший доступ на свободу. Тиберий предпринял отчаянное усилие, чтобы пробиться к свету, но кто-то оттолкнул его, стараясь опередить на пути к свободе, и он бессильно рухнул на пол. На него обрушился град камней. Тут Сеян прыгнул сверху на своего любимого императора и закрыл его собою. Встав на четвереньки, он удерживал груду камней, пока преторианцы не откопали эту заживо похороненную пару.

Потом, придя в себя, Тиберий неотрывно смотрел в глаза Сеяну и плакал от счастья, что у него есть друг.

— Ради этого стоило жить, — говорил он срывающимся голосом, — стоило терпеть лишения и обиды, чтобы пусть и в конце жизни встретить настоящего друга, любящего меня, а не исходящие от меня милости, готовый пожертвовать даже жизнью. Только зачем же ты подвергал себя смертельной опасности, ведь я старик, никому не нужный старик, а у тебя малолетние дети?

— Император, я не знатен, меня не обучали красноречию, как нобилей, поэтому я промолчу. Пусть вместо меня говорят мои поступки.

— О Луций, ты благороден душою и возвышен умом, а это важнее высокого рожденья, ты знатнее всех, кого я знал. И не называй меня, мой дорогой Луций, императором, отныне ты мне будешь как сын.

Сеян криво усмехнулся, и в его глазах сверкнул стальной блик, но Тиберий больше не придавал значения таким вещам как неприветливая мимика друга. Он знал, что этот человек не расположен к сантиментам, зато чист в душе.

С этого дня жизнь Тиберия сделалась несколько теплее. Он убедился, что не все люди на свете ненавидят его, не все клевещут и плетут интриги. Есть человек, искренне благорасположенный к нему. Вспоминая свои недавние подозрения в отношении Сеяна, Тиберий испытывал стыд. "До чего я докатился! — восклицал он, нервно ходя по атрию. — Я уподобился тем, кого презираю, я ничуть не лучше их! Хвала богам, они меня попугали, зато дали понять, кто есть кто! Больше я не обманусь".

Доверие принцепса к Сеяну восстановилось и упрочилось. Но чем лучше Тиберий относился к своему другу, тем дальше отстранялся от остальных людей. Сеян стал главным и чуть ли не единственным связующим звеном между правителем и Римом. Тиберий издал эдикт, запрещавший гражданам нарушать его покой. Останавливаясь в том или ином городе или имении, он окружал свой дом преторианцами. Задачей этой стражи было не столько охранять от покушений тело принцепса, сколько душу — от посягательств лицемерия и злобы.

2

Когда Тиберий покинул столицу, римляне вздохнули с облегчением. Они поздравляли друг друга с наступившей свободой, втайне надеясь, что тиран не вернется никогда. Молодой Нерон сиял в лучах народной любви. Толпа повсюду приветствовала его чуть ли не как принцепса, возбуждая честолюбие молодого человека до болезненного жара. Агриппина красовалась на форуме, примеряясь к титулу "матери отечества". Активизировались политики, провокаторы и всяческие деловые люди — все те, кого так или иначе сдерживал Тиберий. Возникло множество предпринимательских компаний, легко получавших подряды на строительство и торговлю. Все вокруг суетились и чему-то радовались.