Тигры в красном

Дейзи подумала, что будет забавно жить вместе: ее мать, тетя и Эд. И отец, конечно — когда приезжает на выходные из города. Но мать так не считала. Дяде Эйвери нужны деньги на его коллекцию, что-то связанное с кино, но Дейзи толком не знала, что за коллекция. Она представляла себе огромную комнату, забитую бобинами с кинопленкой под стеклянными колпаками. Мать ужасно злилась из-за коллекции, Дейзи как-то видела, как отец успокаивает ее. Но мать сказала: «Проклятая Хелена со своим проклятым мужем», прежде чем заметила в дверях Дейзи. Зеленые глаза, не сияющие, как у Вивьен Ли, а тусклые и холодные, точно конские бобы, уставились на нее. Затем мать захлопнула дверь, и больше Дейзи ничего не слышала.

Мать вытащила из багажника маленький клетчатый чемодан Дейзи и вручила ей:

— Не забудь распаковать платья, чтобы они не помялись.

Но Дейзи, схватив чемодан, уже влетела в дом через заднюю дверь, оставив за спиной трепыхаться сетку от насекомых.

Ей не терпелось очутиться наверху, в своей комнате, убедиться, что сокровища, припрятанные прошлым летом, на месте. Собрание комиксов, розовая, в полоску, ракушка, найденная на пляже, и особый шампунь, который она упросила отца ей купить, — Истинный Шик! Мягкие Сияющие Волосы.

По истертой ковровой дорожке, каждые два шага перехватывая чемодан, она пробежала длинным холлом из задней части дома в переднюю. Там располагались две просторные гостиные, по одну сторону холла — зеленая, по другую — голубая. Их высокие окна со ставнями выходили на террасу, глядевшую на залив.

Добравшись до широкой лестницы, Дейзи увидела тетю Хелену — та сидела в голубой гостиной, на диванчике с набивным рисунком, лицо у нее было обмякшее, отсутствующее. Дейзи и позабыла, что тетя уже здесь. А не прячется ли где-нибудь Эд?

— Привет, тетя Хелена, — крикнула она через плечо, топая по лестнице.

— Здравствуй, милая, — отозвалась тетя. — Эд? Дейзи и тетя Ник приехали, дорогой.

Задыхаясь, Дейзи вошла в свою любимую спальню — две кровати с латунными спинками, розовые обои с розетками, ей самой позволили их выбрать. Она плюхнула чемодан на одну из кроватей и бросилась к окну. Подняла раму и, прижав нос к сетке, втянула в себя воздух, плотный, морской — и вместе с тем сладкий, с привкусом цветущей прямо под окном альбиции. Потрогала тонкие кружевные занавески. Затем направилась к своему тайнику.

Чтобы никто не совал любопытный нос — вроде матери или кузена — в ее дела, Дейзи хранила сокровища на дне старого комода, доживавшего свои дни в углу гардеробной. Она отодвинула маскировку из старого пляжного покрывала и огромного плюшевого единорога, которого отец добыл для нее на ярмарке в Уэст-Тисбери три лета тому назад. В то лето она сходила с ума по единорогам, но не смогла сбить четыре бутылки, чтобы выиграть его. Она истратила все карманные деньги на тир, и, когда у нее ничего не осталось, отец сжалился и выкупил единорога за два доллара. Все лето она брала его в кровать, восхищалась его золотистым рогом, поглаживала струящуюся гриву. Но на следующий год единорог отправился в комод: ее стали раздражать его глупые пластиковые глаза, бессмысленно глядящие в пустоту.

Под единорогом прятались десять комиксов «Арчи»; [11] лак для ногтей и помада «Сильвер Сити Пинк» — одного оттенка, она купила их в лавке «Все за пятак-четвертак» на Мейн-стрит и протащила в дом под блузкой; шесть пятицентовиков, которые заработала прошлым летом, подметая дорожку; пара окислившихся медных клипсов, похищенных из материнской шкатулки с украшениями, а еще свадебная фотография родителей. Проведя инвентаризацию, Дейзи уложила покрывало и единорога на место и задвинула ящик. Когда Дейзи вылезла из гардеробной, она обнаружила, что посреди комнаты стоит Эд и смотрит на нее.

11

«Арчи» — комиксы для детей, публикуются с начала 1940-х по настоящее время.

— Привет, — сказал Эд.

— Эд, — ответила Дейзи, слегка задыхаясь. — Я проверяла своего единорога.

— Да ладно. Я знаю, что там у тебя тайник.

Эд смотрел на нее таким странным невозмутимым взглядом, что Дейзи казалось, будто он и не видит ее вовсе.

— Что ты делаешь в моей комнате? Вынюхиваешь, как обычно, я полагаю.

Она выставила вперед одну ногу и постаралась придать взгляду безразличие, как это делала ее мать.

— Ничего я не вынюхивал, — ответил Эд. — А зашел поздороваться.

— Если ты не вынюхивал, то откуда знаешь про мой тайник?

— Я знаю все об этом доме, — заявил Эд, выковыривая воображаемую грязь из-под ногтя большого пальца.

— Ага, ты крутой как огурец! — И Дейзи притопнула по плетеному коврику. — Ты не знаешь всего, Эд Льюис. Держу пари, ты не знаешь, где мой тайный сейф. — Она тут же пожалела, что сболтнула про сейф.

— В люке перед винным погребом, — сказал Эд, не отрывая взгляда от ногтя. — Вообще-то ты не единственная, у кого есть тайники в этом доме.

— И что же это значит?

Эд лишь поднял бровь.

Дейзи была в ярости.

— Ты просто идиот. И лучше тебе перестать рыться в моих вещах, Эд Льюис. Я серьезно. Если не перестанешь, я не возьму тебя в партнеры в игре.

То была серьезная угроза, Дейзи знала, и угроза достигла желаемого эффекта — кузен молчал. Но Дейзи вдруг обнаружила, что уже не злится на него. Втайне она была рада его видеть, пусть он и совершенно невыносим.

— Ладно, — сказала Дейзи, выставляя вперед другую ногу. — Давай сгоняем на «Палубу», посмотрим, кто там есть. Я хочу проверить свой велик.

— Я лучше пройдусь, — ответил Эд. — На велике толком ничего и не увидишь.

— Нам уже не десять лет, мы не можем просто так гулять где ни попадя.

Эд промолчал.

— Ну ладно… тогда… — Дейзи не смогла придумать еще какую-нибудь угрозу. — Но сейчас убирайся. Я хочу переодеться.

Услышав, как Эд спускается по лестнице, Дейзи сорвала с себя джемпер и юбку, в которые мать нарядила ее сегодня утром, и натянула зеленые клетчатые шорты и белую хлопковую блузку. Надела удобные ботинки на плоской подошве и посмотрела на себя в зеркало. Мать стригла ее под «боб» — локоны слишком заурядны, — но Дейзи мечтала о длинных волосах, собранных в конский хвост, который прыгает из стороны в сторону за спиной.

Ноги у нее были еще бледными для шортов, а светлые волосы, взмокшие от пота, закручивались вокруг лица.

Потеют только лошади. Мужчины покрываются испариной, а женщины — румянцем.

Дейзи знала, что мать не одобряет шорты, но сама считала, что в них она кажется старше. А то выглядит как младенец — вылитый пупс с коробки детского питания, со светлыми кудряшками и глазами как блюдца, так что тут на любые ухищрения пойдешь.

— Адовы колокольчики, — прошептала Дейзи своему отражению.