Тигры в красном

— Не думаю, что это кто-то спит, — сказал Эд, входя следом.

Дейзи попятилась.

— А я думаю, спит, — возразила она. — Давай уйдем. Мне здесь не нравится.

Эд схватил ее за руку, его ладонь больно вжала веревочный браслет в ее запястье, Дейзи замерла. Эд сделал шаг в сторону бугра из клетчатого одеяла и наклонился.

— Не надо, — сказала Дейзи, но голос ее прозвучал будто из-под толщи воды.

Эд медленно приподнял тряпку.

Позвонили отцам. Дейзи слышала, как мать говорит с Бостоном.

— Черт побери, Хьюз. Она это видела.

Мать замолчала, и Дейзи смогла расслышать слабое жужжание из телефонной трубки — голос отца.

— Они пока не знают. Говорят, что это может быть чья-то горничная. Очевидно, одна из этих португальских девушек.

Мать снова замолкла.

— Нет, я не видела, — заговорила она после паузы, проведя рукой в кольцах по волосам. — Нет, я ее не спрашивала. Я не знаю, что делать, честно. Ты должен приехать. И, Хьюз… Позвони Эйвери и заставь его сесть на следующий же чертов самолет. Никаких отговорок. Этот мальчишка и так доставляет слишком много хлопот своей матери, а уж теперь лучше точно не станет.

Дейзи уложили в горячую ванну с магниевыми солями. Мать сидела рядом на небесно-голубом унитазе, пила черный кофе и смотрела на нее. Дейзи не понимала, что она пытается высмотреть, от этого взгляда ей было неуютно. Может, она должна заплакать? Ведь как-никак девушка мертва. Но плакать ей не хотелось. Ей хотелось поговорить с Эдом, но она не видела его с того момента, как ворвалась в дом, красная и трясущаяся от перевозбуждения, и принялась носиться по комнатам в поисках матери — сказать ей, что нужно звонить в полицию.

— Где Эд? — наконец спросила Дейзи.

— Не знаю. — Мать покинула унитаз и опустилась на колени рядом с ванной. — Малыш, голову тоже нужно помыть.

Дейзи не могла вспомнить, когда последний раз мать называла ее так. Да и называла ли хоть раз? Она сомневалась. Но это было приятно, и Дейзи не стала чинить препятствий, когда мать начала втирать шампунь в ее волосы, массировать голову и стирать пену, чтобы не попала в глаза.

Мать повернула кран и нежно пригнула голову Дейзи под струю теплой воды, напевая «Маленького паучка».

— Готово, — сказала она, встряхивая полотенце, чтобы завернуть в него Дейзи, как иногда делала на пляже, когда закоченевшая дочь с воплями вылетала из воды.

Дейзи закуталась в полотенце. Мать сжала ей плечо и посмотрела на нее, но ничего не сказала.

— Давай-ка наденем на тебя пижаму, — после молчания предложила она принужденно-бодрым тоном.

— Мама, сейчас только два часа, — возразила Дейзи.

— О, и верно, — рассмеялась мать. — Что ж, надевай тогда что хочешь.

Спустившись из своей комнаты, Дейзи обнаружила, что мать стоит на кухне и смотрит на лежащего на столе цыпленка. Солнечный свет струился сквозь желтые в горошек занавески, отчего комната походила на внутренность лимона.

Мать стояла неподвижно, вцепившись обеими руками в полированную деревянную столешницу и уставившись на сырую птицу так, будто та могла встать и сообщить ей что-то важное.

— Мама? — Дейзи подумала, вдруг это то самое. И мать распалась, как Вивьен Ли.

— Ох. — Мать повернулась и улыбнулась. — Решила приготовить цыпленка на обед. Твой отец приедет пораньше. Но, кажется, я не голодна. А ты?

— Нет, — ответила Дейзи. Вообще-то она умирала с голоду. Она пропустила ланч, а теперь, похоже, и обед отменяется.

— Разве что сэндвичи. С яичным салатом или огурцом?

— С яичным салатом, — сказала Дейзи.

— Милая, ты не приготовишь маме свой замечательный джин с тоником, который ты всегда делаешь для папы?

В зеленой гостиной Дейзи тщательно отмеряла джин из хрустального графина, когда услышала, как хлопнула задняя дверь. Должно быть, Эд. Но, выйдя в холл со стаканом в руке, Дейзи поняла, что вернулась тетка. Дейзи застыла, вслушиваясь в бестелесные голоса, доносящиеся из кухни.

Любопытство кошку сгубило.

— Где он? — спросил голос матери.

— Я нашла его в конторе шерифа, — ответил голос тети.

— Да что он там делал?

— Судя по всему, он был там, когда приехала полиция, с… с телом, с девушкой то есть. Почему он не убежал вместе с Дейзи, я не знаю. Но это еще не все. Он рассказал полицейским, что постоянно там бывает. Он не ходил на теннис, как оказалось. — Тетя замолчала, Дейзи слышала ее шумное дыхание. — И полицейские отвезли его в участок, для беседы с шерифом, нужно выяснить, не видел ли он чего подозрительного, когда бродил там.

— Так где же он сейчас? — В голосе матери слышалось раздражение.

— Все еще в участке, — сказала тетя. — Самое странное, что он вовсе не выглядел испуганным, а мне он даже не обрадовался. Сидел себе в этом кресле в кабинете шерифа, совершенно спокойный. Да он едва ли не улыбался. А потом сказал: «Не волнуйся, мама, все будет в порядке». Точно он только что решил арифметическую задачу, а вовсе не нашел бедную задушенную девушку. Стыдно сказать, Ник, но меня это перепугало до полусмерти. Мой родной сын. Насмехается над смертью.

— Да, — сдавленно отозвалась мать.

— И шериф… сказал, что с радостью доставит его домой, когда Эд закончит помогать им. Помогать им! Как, ради всего святого, двенадцатилетний ребенок может им помочь? А потом шериф подмигнул мне, я так поняла, он хотел сказать, что это между ними, мальчиками, или что-то вроде. Это так? В смысле, это правда касается только мальчиков? О боже, помоги мне. Я хочу, чтобы Эйвери был здесь.

— Думаю, нам обеим нужно выпить, — сказала мать. — Скоро приедет Хьюз, он во всем разберется.

В этот момент Дейзи решила появиться в кухне.

— Вот твой коктейль, мама.

— Спасибо, милая, — поблагодарила мать. — Ты не могла бы приготовить еще и скотч для своей тети?

— О, Дейзи, — тетка шагнула к ней, — о, дорогая моя, бедняжка.

— Я в порядке, тетя Хелена, — сказала Дейзи. А вдруг ее слова тоже напугают тетю до полусмерти? Может, надо заплакать или лишиться чувств, как это делают в фильмах? — Сейчас принесу вам скотч.

Она не пошла за скотчем. Вместо этого она выбежала через переднюю дверь со смутным намерением отправиться в контору шерифа и потребовать освободить кузена. Хотя они ведь его вовсе не арестовали, верно? Она размышляла над этим, открывая ворота и выскакивая на Морс-стрит.