Тихое местечко

— Да, одно удовольствие! Когда я был помоложе, даже раковины доставал, — похвастался Гросси. — Красивые раковины были! Но самые большие и красивые по другую сторону этой скалы, там, где деревья.

— В таких скалах обычно бывают разные щели, гроты… Наверно, тут тоже есть нечто подобное?

— Грот? Да, верно, там есть грот.

— Какой он формы?

— Узкий и длинный, очень длинный и очень узкий. Мне ни разу не удалось добраться до конца, воздуха не хватало. Извилистый, со всех сторон острые выступы. Опасное место, синьор, очень опасное!

— Там и утонуть недолго, — вскользь заметил Этвуд.

— Утонуть? Что вы, синьор, зачем же тонуть, — меняясь в лице, забормотал Гросси. — Незачем туда лазить, вот и все. Да никто до грота и не добирался, слишком глубоко, а утонуть везде можно, даже в ванне. — Он неловко засмеялся.

— Кто здесь утонул в прошлый сезон? — резко изменив тон, жестко спросил Этвуд.

Дернувшись всем телом словно от удара, Гросси отвернулся, потом безнадежно махнул рукой.

— Теперь все равно… Он приехал очень поздно, мы уже закрыли коттеджи на зиму. Спросил, не сдам ли я домик на недельку. Я согласился, но не зарегистрировал его и в контору не сообщил. Мы между собой договорились об оплате и все. Так не полагается, но поймите меня, синьор! Цены растут, а у меня жена, сын. Я и плату с него взял меньше, чем если б это официально было. Сезон-то уже закончился и домики все равно пустовали! Никто бы даже не узнал! Мне хорошо и ему тоже, обошлось дешевле. К тому же с ним была собака, этот ньюфаундленд, а с собакой вообще-то не полагается, мало ли что, другим мешать будет. Он сказал, что однажды на него напали и ограбили, после этого он купил собаку и обучил защищать его. Купил ньюфаундленда, потому что сам очень любил плавать. Художник он был, пейзажи рисовал, бродил всюду со своим псом. Очень он этим псом гордился! А кличка его Тиль. Жили они в том же коттедже, что и вы. Угораздило же его утонуть! Все из-за акваланга, он привез с собой акваланг и часто плавал под водой. Я ему говорил, что одному опасно, случись что, кто поможет? А он только смеялся. Однажды он уплыл и больше не вернулся. Штормило, я его предупреждал, а он сказал, что на глубине спокойно… Что я мог сделать? У меня-то акваланга нет. Мы его искали, долго искали! Не думайте, что я сразу бросил его на произвол судьбы! Нырял, сколько сил хватило, да все без толку. Потом позвал рыбаков из деревни, чтобы хоть тело достать, — не нашли. Решили, что в открытое море унесло… Собака выла, я чуть с ума не сошел… Потом все время прибегала в тот коттедж, наверно, ждала, что хозяин вернется…

— Почему вы не сообщили в полицию?

— Вам легко говорить! Выяснилось бы, что я не зарегистрировал его и сам получил деньги. Я ведь даже фамилии его не знал, только имя: Джон. Меня за это уволили бы, а ему уже все равно ничем не поможешь.

— А рыбаки?

— Им болтать невыгодно. Здесь трудно жить, синьор, доходы летом зависят от того, есть ли отдыхающие. Когда приезжают отдыхающие, я покупаю в деревне рыбу и овощи. Не будет клиентов — не будет денег. Люди ведь как рассуждают? Раз кто-то утонул, значит, купаться здесь опасно, а зачем ехать туда, где опасно купаться? Ведь кругом полно других подходящих мест. Если бы я сообщил в полицию, слух о несчастье пошел бы по всей округе… Когда вы достали свой акваланг, я прямо покой потерял! И без того с тех пор боялся, как бы еще кто-нибудь не утонул, а тут вы с таким же аквалангом! Когда вы скрывались под водой, у меня сердце замирало.

— Стеклянное лицо, — пробормотал Этвуд, — вот что она имела в виду: маску от акваланга.

— Вы про нашу сумасшедшую говорите?

— Да. Она все твердила про стеклянное лицо и черную собаку.

— После гибели сыновей она вообразила, что теперь они вроде как живут под водой. Когда шторм, это они там веселятся, гостей поджидают. Художника уже зазвали к себе и других манят… Жутко ее слушать, а вообще-то она безобидная.

— Из-за этого инцидента у вас теперь будут неприятности. Лучше б вы сразу сказали.

— И откуда только он теперь взялся? — горестно воскликнул Гросси. — Это же полгода назад было!

— Наверняка он застрял в гроте. Акваланга на останках нет — должно быть, его заклинило в узком ходе и он освободился от баллонов, но выплыть все равно не удалось.

— Да, ход чрезвычайно узкий и извилистый, а он был крупным мужчиной. Зачем его туда понесло!

Оставив Гросси во власти мрачных предчувствий, Этвуд вернулся к столь же мрачному из-за неожиданных осложнений Хилсону и пересказал то, что узнал от Гросси, затем добавил:

— Последний штрих в этой истории представляется мне таким: забрав мешочек с опалами, Сильвия вдруг увидела труп, от ужаса совсем потеряла голову, забилась, задела труп и сдвинула его с места, поэтому его и вынесло потом на берег. В такой ситуации, да еще не имея достаточного опыта плавания с аквалангом, неудивительно, что она захлебнулась.

— Хорошенькое местечко нашла ее подруга для тайника! Рядом с утопленником.

— Я склонен думать, что Тельма трупа не заметила. Она плавала ночью, а в узком гроте даже днем абсолютно темно, видишь только то, что освещает фонарь. Впрочем, скоро вы наверняка узнаете все подробности от нее самой. Молчать теперь, когда все потеряно, бессмысленно.

К полудню полиция уехала и на пляже сразу стало тихо и пустынно. Ньюфаундленд потерянно жался к ногам хозяина и порой принимался тихо поскуливать, но под ласкающей рукой Этвуда умолкал.

— Все-таки я буду звать, тебя Тимми, — сказал Этвуд, почесывая мохнатую шею. — Старая кличка будет напоминать тебе прежнего хозяина, а его уже не вернешь. Оставайся лучше Тимми.

Холодный нос ткнулся ему в ладонь.

— А ведь мы до сих пор не завтракали! — воскликнул Джеймс. — И собака голодная! Пойду узнаю, в чем дело.

Через пять минут он вернулся.

— Оказывается, полиция увезла Гросси с собой, из-за того утопленника. Выясняют, что да как. Его жена рыдает, но обещала что-нибудь приготовить.

Вскоре непривычно притихший Джованни принес запоздалый завтрак, оставлявший желать лучшего.

— Отпустят ли Гросси к обеду? — задумчиво сказал Джеймс, доедая кусок хлеба с вишневым джемом — единственное, что скрасило невкусный завтрак. — Или хотя бы к ужину?

— Съездим пообедать в город, — предложил Этвуд.

— Там видно будет… Сейчас я хочу одного: лечь спать. На снотворное эти девицы не поскупились, до сих пор не могу прийти в норму.

Джеймс удалился в свою комнату, но заснуть не успел, только он начал раздеваться, как снаружи раздались какие-то крики.

— Это уж слишком! — возмутился Джеймс. — Что еще нам предложат: опять парочку трупов или что-нибудь пооригинальнее?

Между тем крики становились все громче и пронзительнее, сливаясь с истошным женским визгом.

Около коттеджа Берни стояла потрепанная грязная желтая машина с распахнутыми дверцами. Двое рослых крепких мужчин, бородатых и небритых, с угрожающим видом теснили Бата Берни к коттеджу, его жена стояла чуть поодаль и, не делая ни малейшей попытки вмешаться, сосредоточенно испускала вопль за воплем.

— Ты нам заплатишь, грязный янки, — шипел один из бородачей, тот, что подобрался к Берни поближе. — Сполна заплатишь! С нами такие штучки не проходят. Кровью умоешься! Сейчас мы тебя как свинью прирежем.

Сожалея, что полиция уже уехала, Джеймс бросил беспокойный вопрошающий взгляд на Этвуда, сам он полагал неразумным вмешиваться, не имея оружия, в сведение счетов между бандитами, каковыми представлялись обе стороны. Увидевшая их женщина разом смолкла, и внезапная тишина заставила бородачей обернуться.

— Что вам здесь нужно? — с вызывающей грубостью сказал более высокий. — У нас свои дела, посторонним соваться незачем.

Такого обращения Джеймс не выносил.

— Вы мешаете мне спать, — сказал он ледяным тоном. — Будьте любезны вести себя потише.

Бородачи удивленно переглянулись.

— Это она орет как резаная.

Высокий кивнул на Джованеллу.

— Мозгов как у курицы, а голос как труба. Разоралась, хотя ее пока никто не трогает.

— Синьоры, вам лучше уйти, — вкрадчиво сказал второй, в его повадках было что-то кошачье, и Джеймс сразу решил, что он более опасен. — Нам хотелось бы уладить свое дельце в узком кругу. Право, синьоры, мы постараемся закончить побыстрее и не причинять вам излишнего беспокойства.