Тихое местечко

За это время Бат Берни, как ни странно, не проронил ни слова.

— Два безмозглых барана! — вдруг визгливо закричала Джованелла. — Ничего кроме своей вонючей рыбы всю жизнь не видели, и меня загубить хотите. Все вам плохо: и работа моя, и все, все! По-вашему, манекенщица то же, что шлюха. Чтоб вам утонуть в дырявой лодке! Вечно вы мне все портите!

Этвуд взял ее за локоть.

— Успокойтесь, миссис Берни.

Его слова возымели странное действие, но не на женщину, а на бородачей, которые в ярости заорали, перебивая друг друга:

— Кого вы называете «миссис Берни»?! Эту дрянь? Да она такая же миссис Берни, как я — Папа Римский. Шлюха она, шлюха, всю семью опозорила. Лучше б ей лежать в могиле! Мать из дома выйти стыдится. Ма-не-кен-щи-ца! Знаем мы этих манекенщиц! Голые плечи выставлять да юбку задирать — вот ее работа. Допрыгалась!

— Я ничего не понимаю, — беспомощно сказал Джеймс. — Что они кричат?

Разобрать что-либо, кроме отдельных слов, было уже невозможно: кричали все трое, вместе с Джованеллой, Бат Берни тоже пытался что-то сказать, но его голос тонул среди их воплей. Вдруг Джованелла метнулась к коттеджу и, оттолкнув Бата, скрылась за дверью. Джеймс подумал, что она попросту сбежала, однако буквально через секунду женщина выскочила обратно, сжимая в руке какую-то бумагу.

— Вот вам, вот! — выпалила она, сунув бумагу высокому прямо в лицо. — Жена твоя шлюха и дети такими же вырастут, а я — порядочная женщина!

Вспоминая потом последующую сцену, Джеймс каждый раз безудержно хохотал. Выражение лиц обоих бородачей изменилось самым поразительным образом: ярость и злоба исчезли, сменившись сияющими улыбками, в первую минуту чуточку смущенными; они окружили все еще с опаской взиравшего на них Бата Берни и стали дружелюбно похлопывать его, приговаривая:

— Небольшое недоразумение вышло, с кем не бывает. Забудем, дорогой зять, кто старое помянет… Мы же ради сестры, одна она у нас. Кому о ней заботиться, как не нам?

Наконец высокий решительно сказал:

— Это дело надо отпраздновать! Собирайтесь, махнем в город, повеселимся. Эх, сестренка, что ж ты нам сразу не сказала? Хоть бы мать порадовала! А то вон какая неувязка получилась.

— Я собиралась написать из Нью-Йорка. Вы же всегда были против американцев…

— Это мы так, вообще, а раз он на тебе женился, совсем другое дело. Отличный парень, сразу видно!

Бат Берни, Джованелла и ее братья укатили праздновать счастливое событие, в радостном порыве они позвали и Джеймса с Этвудом, но те вежливо отклонили приглашение, сославшись на утомительное утро. Бат казался человеком, отнюдь не страдающим излишней впечатлительностью, а Джованелла, как справедливо заметил Этвуд, интересовалась исключительно собой и тем, что непосредственно ее касалось, поэтому было вполне резонно полагать, что они весело проведут время и утренние события не омрачат им настроения.

— Опять я промахнулся, — со смехом сказал Джеймс, усаживаясь в свое любимое кресло-качалку, — думал, бандиты сводят счеты. Сцена была поистине великолепной! Какой накал страстей и какая потрясающая перемена! Жаждущие крови мстители разом превратились в любвеобильных родственников. О, магическая сила брачного свидетельства!

Погода вконец испортилась, утро следующего дня было таким же ветреным и хмурым. Стоя посреди пустого пляжа, Джеймс обвел взглядом горизонт, вернулся в коттедж и сказал:

— Филипп, а не поехать ли нам домой?

Этвуд сразу согласился, дальнейшее пребывание здесь представлялось малопривлекательным. Он заказал билеты, затем позвонил жене.

— Она еще гостит у своих родственников? — спросил потом Джеймс.

— Сказала, что постарается завтра вернуться домой. Кстати, — начал было Этвуд, но как-то странно посмотрел на Джеймса и смолк.

— Да?

— Пора укладывать вещи, — сказал Этвуд, хотя вначале явно имел в виду нечто иное. — Не забудь все свои свитеры.

Через сутки двое мужчин и собака уже вышли из самолета.

— Тебя встречают, — сказал Этвуд, глядя куда-то в сторону.

— Где? — удивленно спросил Джеймс, проследил за взглядом Этвуда, на мгновение приостановился, а затем с просветлевшим лицом устремился к ожидавшей его Анне.