Тиран

Андрей поднялся с места и, подойдя, опустился перед ним на колени.

– Ну что ты как баба себя ведешь, которая выпрашивает алименты! – крикнул Никита.

– Прости меня!

Никита поднялся и, взяв друга за плечи, поднял его. Поднял и обнял.

– Андрюха, мы же были детьми… – проговорил он.

Тот плакал, обняв бывшего друга.

– Это я виноват во всех бедах, в каждом унижении, которое тебе пришлось испытать. Я так сожалею…

– Братан, успокойся. Я ни в чем тебя не виню и ни о чем не желаю вспоминать. Послушай, лучше, какая музыка нас окружает. «Искусство Тьмы», «Dark Art». А ты слезы лить вздумал. Под такую музыку в пору сексом заниматься и резать заживо… – и он посмеялся. Посмеялся громко, словно желая, чтобы даже Ад слышал его смех. Чтобы сам Владыка Тьмы отвлекся от дел, привлеченный таким хохотом, полным злобы и ненависти. «Dark Art». Он резал под эту песню пятерых цыган, в этом зале резал, отрезал у живых людей куски плоти и бросал собакам, приведенным из рва. И это казалось ему смешным.

Никита тут же спохватился. Он не хотел раньше времени пугать своего врага, но истинное нутро его так и рвалось наружу.

Потрясенный этим смехом, прогремевшим, как угроза, Андрей сел на свое место. Сел, выпил вина и замолчал. Атмосфера повисла тяжелая. Молчание. Говорить обоим было решительно не о чем. Прошлое? Никита не желал с ним его обсуждать. Андрей теперь боялся даже напомнить. Настоящее? Оно слишком разнится, чтобы Никита мог Андрея в него посвящать, а Андрей мог им удивить Никиту. Молчание. Они разные люди. Разные во всем, начиная от одежды и заканчивая мыслями.

Никита решил сделать вид, что не знает ничего о семье Андрея и спросил. Тот ответил все, как есть:

– Жена запила. Она и раньше пила, до рождения Ольги. Потом как с цепи сорвалась. Стала бухать, водить домой, не ночевать. Пробовал бороться, потом развелся.

– Вот как? – будто удивился Никита. – И где она теперь?

– Не знаю. Последний раз ее видели сидящей на трубах, опухшую от пьянства, в окружении бомжей. Видимо такая жизнь ей больше по душе. Она и раньше бегала по мужикам – толпами ебали. Сука! Любила она, когда мужиков много…

Оба ужинали с аппетитом. Андрей не пробовал прежде такую вкусно приготовленную печень. Вопрос сам выпал изо рта:

– Чья это печень?

– Это говяжья, – улыбнулся Никита, ответив на вопрос. – Сладость ей придает соус. Так кого же ты ебешь сейчас?

Андрея немного смутил этот вопрос, но врать он не стал:

– Никого.

Дав ответ, Андрей ожидал насмешки. И Никита смеялся. Но лицо и глаза его врали. Тамбовцев умеет скрывать мысли.

– Это мы исправим. Сегодня у тебя будет великолепная ночь. Поэтому не сильно увлекайся вином. Твои силы понадобятся Арине.

– Арине? А кто такая Арина?

– О, Арина – это настоящая Гетера. Прекрасная, как порок. Она светская львица. Не прочь с тобой зажечь сегодня.

– А где она?

Никита улыбнулся:

– Ей мы уделим время позже, вдвоем.

Андрей был вне себя от волнения. Ему надоело теребить вагину из ТРП, так что его пенис и пах соскучились по живому телу. Тем более – светская львица! Вот это да! Но он боялся Никиты и стыдился себя. Стыдился своей олимпийки, своих штанов, своих трусов, своих носков, своей убогой жизни. В Никите же не проглядывалось ни тени ненависти или ярости, потому Андрей начинал верить, что друг искренне простил его и не держит в памяти жуткие картины прошлого. Может, он просто одинок и ему нужен старый друг, друг из прошлого?

Закончив ужин, они оба шли в комнату, где их ожидала Арина. Андрей уже совершенно распоясался и стал про себя рассчитывать, сколь выгодно было бы ему выдать за этого богатого холостяка-друга свою Ольгу. Хотя та красотой не блистала, но для него, отца, она была самой красивой.

Арина ждала их обоих на кровати с черным балдахином. Ее губы были красными от помады, хищные глаза подчеркивал яркий макияж, стрелки, устремленные ввысь, словно давали клятву, лживое сияние хайлайтера отбрасывало блики. Она ждала их. И ее халат, слетевший с плеч, оголил ее красивую грудь.

Роскошь комнаты обжигала глаза. Вот она – настоящая жизнь. Роскошная и обласканная поцелуями дорогих любовниц. Но эта жизнь пугала Андрея, не привыкшего к ней и не знавшего таких женщин.

Никита бесцеремонно сел на кровать, провалившись в мягкие перина. Говоря о ерунде, он задрал ногу, развязал шнурок и снял ботинок. Потом второй. Затем спустил носки. Видя, что Андрей стоит на месте, стушевавшись, он спросил:

– Ты ее ебать в штанах собрался?

Андрей расстегнул на олимпийке замок. Его грудь, покрытая густыми светлыми волосками, показалась на свет. Дальше он раздевался еще менее уверенно. Арина сидела на постели на коленях и ждала обоих самцов к себе.

Никита разделся первым. Он забрался на постель и поцеловал Арину в губы. Поцелуй был жарким и страстным. Андрей смотрел, и тревога его усиливалась. Все это казалось опасным, грозящим разрушить его жизнь, изменить его путь. Он стоял как статуя из тьмы у ворот из тьмы, которые раскрываются только в следующую ночь, где бесполезно ждать рассвета.

Андрею еще предстояло вспомнить, как он также когда-то умел. Также умел целовать женщин. Никита, оторвавшись от губ Арины, посмотрел на него как-то раздраженно. Андрей задрожал ужаленный его взглядом. Это был не взгляд. Это был приказ. Андрей подошел не решительно, боясь быть высмеянным, прогнанным, но Арина протянула ему руку, украшенную в золотой браслет, и потянула мужчину на себя. Вот они уже вдвоем покрывают поцелуями куртизанку.

– Расскажи, как тебе понравилось в постели с Патриархом? – прошептал Никита. Андрей обжегся этими словами.

Арина рассмеялась:

– Хотя старик молился богу о ниспослании ему силы, мне пришлось прибегнуть к черной магии, чтобы пробудить их в нем.

Никита и Андрей высмеяли похотливого старика, продолжая целовать ее руки и грудь. У обоих мужчин стояли члены, которые в руках держала как дубинки Арина. Андрей смог возбудиться и расслабиться. Арина настолько владела ситуацией, что смогла внушить ему полное доверие. И он возбудился.

Андрей с удивлением открыл такие способы удовлетворения сразу двух мужчин: два довольно толстых пениса почти наполовину вошли в ее рот. При этом оба самца лежали на спине, касаясь друг друга яйцами. Какое необычное ощущение – касаться яйцами яиц другого самца. Тем более такого! Арина держала оба члена вместе и заглатывала.

– Вау! – вырвалось у Андрея. Головка задевала коренные зубы девицы и причиняла приятную боль. Яйца обоих целовались, обнимались, сплетались волосками, липли друг к другу слюной девушки. Когда Андрей услышал, сколько она берет за это в долларах, то понял, что сам бы заглатывал у Никиты вместе с его мошонкой и еще достал бы языком до его ануса. Много денег. Для Андрея – просто неподъемная сумма.

У гостя не вызывало больше вопросов, почему Арина так легко согласилась облизать обоим мужчинам ноги. Никита от этого аж стонал. Андрею это показалось менее приятным, чем ласкание язычком его волосатого ануса. За такие деньги он бы Никите сам бы пятки вылизал и еще носки бы обсосал. Нежный язычок девушки, которую трахают сильные мира сего скользил по анусу Андрея. Он готов был кончить прямо сейчас, но сдержался. Смазка капнула с головки на простынь. Никита, увидев это, улыбнулся. Сам он готовился подставить свой зад под те же ласки.