Тиран
Шрифт:
– В Лувре?
– Да. Месяц назад мы снимали Лувр, где была оргия. И я там был, мед-пиво пил…– Никита снова улыбнулся, обнажив свои белые волчьи зубы.
– Ты что, балерин тоже трахал?
– Конечно, – ответил Никита и поморщился. – Неебабельные. Ебешь, как будто девочку-подростка. Одни ребра. Даже твоя жопа мне приятнее будет.
– А Волочкова? Она – мощная…
Никита рассмеялся.
– Я был у Волочковой на выступлении. Балетом это не было. Ее «умирающий лебедь» едва не вынудил меня достать пушку и добить его, – Никита говорит и столько злобы проявляется в его словах, словно она, скрытая, стремится выскочить,
Никита поднял руку и показал перстень.
– Знаешь, что это за монета?
– Нет, – Андрей взял его руку в свою, и стал разглядывать монету в обрамлении перстня. – Старинная?
– Это одна из двух монет, которые сохранились. Ей две тысячи лет. Эти монеты времен Иисуса. Она одна из тех тридцати монет, которые были уплачены Иуде за предательство бога. Иуда пожалел о содеянном, вернулся в Синедрион и выбросил деньги под ноги фарисеев. Две из них дошли до наших дней.
– Да-ну! – засомневался Андрей. Теперь он смотрел на монету еще более испытующе.
– Мои работяги три года не доедали в нулевых на моих заводах и фабриках, чтобы их господин смог его купить. Это очень, очень, просто баснословно, дорого!
– Да, я тогда работал на твоем авиазаводе… – признался Андрей. – Помню, как мне заплатили крохи.
– Правда? – улыбнулся без тени смущения Никита и указал на свой перстень. – Вот, где твои деньги. Большой зверь отбирает у беспомощного. Такова жизнь. Ее либо признаешь и учишься жить по ее правилам, либо гибнешь.
Андрей напомнил другу кое о ком:
– Тогда же появились «партизаны».
– Помню, помню… – затянул голос Никита. – Шестеро идиотов, решивших, что они способны изменить мир и укравших оружие из участка. Двое при штурме застрелились… остальные сидят…
– Один из них ислам принял… – почему-то сказал Андрей.
– «Жаждущий поклонения ничтожен. Ищущий кому поклоняться – бессилен» – Книга Тьмы, третья глава, шестой стих.
– В Аду есть свое Писание? – удивился Андрей.
– Конечно. Но оно не подходит таким, как эти «партизаны». Оно подходит тем, кто решителен и не боится признать реальность.
Они долго разговаривали о разном. Но всегда Никита обходил стороной вопросы, как он сам смог добиться такого богатства и такого влияния. Видно было, что там не обошлось без криминала, и там было, что скрывать.
Уже рассветало. Солнце поднималось, проливая свет на тайны ночи, на содеянные в ней преступления, прогоняя ее, разгоняя тьму.
5 Сперма и пот.
Ольга встретила отца вся в волнении. Она переживала за него и нервничала о том, как пройдет их встреча. Как только отец вошел, она обняла его.
–Как от тебя пахнет приятно! – она вдохнула запах Арины и Никиты. Их духи смешались на теле отца, став одним единым ароматом. – Я так волновалась за тебя,
но вижу, ты неплохо провел время.Андрею хотелось прыгать от счастья. Он помирился со старым другом. Но все-таки Андрей понимал, что ему, как мужчине, придется торговаться с самим собой. Этот опыт требовал от него отчета перед собой. И уйти от него было невозможно.
– Откуда у тебя такие друзья? Есть будешь?
Андрей прошел на кухню, сел и закурил. Он вернулся домой из роскошного дворца, покидать который не хотел. Вот бы там поселиться с дочкой! Арину бы эту дальше трахать…
– Вот такой я у тебя, общительный, – гордо ответил отец. – А ты знаешь, он не женат…
Ольга удивилась:
– И что?
– Познакомиться с тобой он не против. Так что если что – быстро под венец! Быстро от него рожать…
– Перестань! – лицо Ольги залилось краской. Она всю ночь не спала. Искала в Интернете хоть что-то об этом Тамбовцеве, но информации о нем было очень мало. В основном муссировалось «наворованное» им. Зато она увидела его лицо на фотографиях. Красив, как Дьявол!
– Такие мужчины выбирают себе других девушек.
Андрей тоже налил себе чаю, поболтав пакетик с заваркой в кипятке. Затем снова уселся и ответил:
– Ты бы видела, какой там дворец!
– Видела в Интернете. Огромный замок.
– Внутри! Там такое все… отовсюду сквозит богатством и роскошью. Еда – я и не видел такой! Язычки соловьиные…
– Соловьиные? – посмеялась Ольга.
– Да. На золотых блюдцах. Знаешь, а Никита вполне прост в общении. Так же как и раньше. Так что, я думаю, у нас получится тебя за него выдать. Ты у меня умница, красавица…
– Пап, перестань!
Все же она задумалась. А вдруг? Но тут же спохватилась. Ей совершенно недостает опыта в сексе. Где его взять, как не на практике. В окно она видела рабочих. Их привезли из города в поселок чинить дорогу. Рядом с ними была будка, в которой они обедали. Вид этих загорелых и красных, как раки, крепких суровых мужиков, блестящих от пота, раздетых по пояс, не очень-то возбуждал Ольгу. Но она все же решила, что именно на них она сможет отработать навык сексуальных подвигов, чтобы потом совершить их в постели олигарха, владыки Дальнего Востока России.
Но как к ним подойти? Как предложить? Их было восемь мужиков, разного возраста. Все в касках, лица угрюмые и без тени желания чего-то, кроме конца рабочего дня. Она решилась выпить отцовой водки, для смелости, и, одевшись в короткое платье, без трусиков, направилась к дороге. Отец в это время лежал в ванной, не включив в ней свет. Он не видел похождений «скромницы-дочули».
Андрей лежит в прохладной воде и смотрит во тьму. Мысли без слов метались в голове. Мысли кричат и ни слова не говорят. Он слушал их и не мог разобрать ни слова. Как дать им речь, дать им возможность сказать?
Наконец, Андрей перестал себя слушать. И стыд отпускал его. Да, он проглотил сперму Никиты, сладковатую, вязкую, но унизил ли он этим себя? Может Никита и не думает о нем плохого? Может он наоборот захочет повторить с ним? Тогда что? Андрей согласится. Ляжет с ним вновь. Ляжет, даже если Арины не будет, а будут только они вдвоем. Ляжет.
Он вспомнил своего друга Толю. Да, тот имеет связь с другим мужчиной, с Иваном. Об этом знает из посторонних только Андрей и его дочь. У Вани есть жена и дочь. Толя отец двоих детей и тоже женат.