Тишина

Дверь подъезда закрылась за ней.

— Полиция сообщила, что тебя передали Испании, — сказал Каин.

Каспер протянул сложенное инвалидное кресло Каину. Взялся за перила. Протянул бизнесмену свободную руку. Тот взял его под руку. Медленно, вплотную друг к другу, они начали спускаться.

Каспер чувствовал слабую дрожь его тела, сам он тоже дрожал. Он слышал опасность, исходящую от Каина. Он знал, что сейчас он гораздо ближе к смерти, чем когда-либо на манеже.

— Могу освободить тебя от необходимости туда идти, — предложил Каспер. — Мы могли бы договориться. Я расспросил ее. Птичницу. Мне известна кое-какая предыстория. То, что знаю, расскажу тебе. А ты в свою очередь расскажешь мне немного о детях.

Каин был очень коротко пострижен. Чтобы не видно было выстриженного затылка. Хну явно пытались нейтрализовать, но это не вполне удалось.

Каспер незаметно все сильнее и сильнее опирался на его руку.

— В двадцатые годы у монахинь Восточной церкви в Дании появилась выдающаяся руководительница — мать Рабия. Была она, очевидно, тем человеком, которого можно назвать экстраординарной личностью с выдающимися способностями. У нее возник замысел — развивать особые способности детей. Она начала с цирковых артистов. Может быть, потому что многие семьи артистов признают Восточную церковь. Внутри которой существует мирской орден. Может быть, потому что после Первой мировой войны в Дании оказались дети из восточно-европейских стран, обучавшиеся до этого в монастырских школах.

— Чему она хотела научить их?

— Она предполагала, что небольшие группы детей и взрослых в определенных обстоятельствах могут увеличить количество сострадания в мире. Воздействовать на сердца и души. Это полная чепуха?

Каин ничего не отвечал. Они стояли перед высоким окном. Витражное стекло, подоконник чуть выше колена. Каспер знал, что мог бы сейчас выбросить этого человека из окна. Они были на пятом этаже. В сознании Каина он услышал те же самые размышления.

На лестничной площадке стояли два стула. Чтобы обитатели дома престарелых, поднимаясь наверх, могли дать отдохнуть своим рассыпающимся костям.

— Нам с тобой немного осталось, — произнес Каспер. — Может статься, наш жизненный путь закончится в одной и той же богадельне. На таких вот стульях. Там нас ждут те цветы, на которые мы наступали. И преступления против детей, которые совершили.

— Детей не похищали. Ко мне приходила девочка. Она предложила мне сделку. Она предложила мне найти одиннадцать остальных детей. И привезти их сюда.

Каспер вслушался в его систему. Может, он и говорил правду.

— А что ты получал взамен? — спросил он.

Каин не ответил.

— У матери Рабий ничего не получилось, — продолжал Каспер. — Кто-то стал использовать способности детей для своей выгоды. Вместо сострадания — деньги.

— Обязательно должно быть «вместо»? Что, не может быть «и/и»? Мне очень нравится твое исполнение партит для скрипки соло. Для Баха существовало «и/и».

Они спустились на этаж ниже в молчании.

— Все могло бы закончиться здесь, — продолжал Каспер. — Счастливый конец. Ты возвращаешь детей. Деньги.

Каин тихо засмеялся.

— Да и так будет счастливый конец.

— Чего хотели дети?

— Мир это узнает. В нужный момент. Это тоже связано с состраданием. И очень красиво.

— У КларыМарии были следы побоев. Когда она приходила ко мне.

Каин посмотрел на свою правую руку. Каспер услышал где-то в глубине его души признаки потрясения.

— Это исключительные дети, — ответил он. — А это значит, что иногда они напрашиваются на исключительные оплеухи.

Каспер прислушался к могучей волне рядом с собой. Каин действительно был взволнован. В гармоничной части самого себя. Вторую его часть на время стало не слышно.

— Мы с тобой вместе, — продолжал Каин, — могли бы многое сделать. Я собрал совершенно особую группу людей. Которая может общаться с этими детьми. У меня большое дело. Мы могли бы зарабатывать деньги. И помогать миру двигаться в нужном направлении. Переходи ко мне.

Лестничный пролет заворачивался спиралью перед глазами Каспера.

— Подумай над этим, — продолжал Каин. — Возьми мой номер телефона.

Каспер автоматически протянул лотерейный билет. Этого человека окружал какой-то магнетизм, ему невозможно было сопротивляться. Билет уже почти весь был исписан, на нем, как в нотах в мажорно-минорной тональности, вряд ли оставалось место для чего-нибудь еще — бальная карточка с именами претендентов на танец была заполнена до отказа. Каин написал свой номер и вернул билет Касперу.

Потом достал носовой платок. Высморкался.

— Я очень чувствительный человек, — заметил он.

— Вижу, — ответил Каспер. — Когда идешь в банк, тоже сморкаешься всю дорогу?

Звучание Каина изменилось. Они стояли на краю и смотрели в бездну.

— Я исхожу из перспектив развития общества. Я — лучшее, что случилось с этими детьми за последнее время. Происшедшее с девочкой — несчастный случай. Это больше не повторится. События развиваются очень быстро. Мы имеем дело с явлением, равного которому мир до сих пор не видел. Эти дети нуждаются в помощи. В помощи и в руководстве. И я могу это обеспечить.

Каспер услышал, как в системе этого человека открывается дыра. Здоровая часть его личности зазвучала глуше. Теперь возобладало что-то другое. Он чувствовал, что сам теряет самообладание.

— Мне доводилось прислушиваться к самым разным людям, — сказал он. — В тебе я сейчас слышу, что ты был бы находкой для любого сумасшедшего дома.

Они вцепились друг в друга одновременно. Дверь открылась. В дверях стояла африканка. За ее спиной, в подворотне, стоял коренастый мужчина со слуховым аппаратом — Эрнст.

Каин отпустил Каспера. Прошел мимо женщины. Каспер окликнул его. Каин обернулся.

— Через две недели, — сказал Каспер, — я навещу тебя в тюрьме. И подправлю прическу.

4

Каспер разложил свое кресло. Сел в него. Коренастый человек не двигался с места. На носу у него была повязка. Но довольно тонкая. Судьба, должно быть, привела его к хорошему хирургу. Каспер проехал мимо него.

— Мы с тобой, Эрнст, — сказал он, — сильные, немногословные люди. Которые всегда готовы выйти, чтобы разобраться.

Человек пошел вперед. Через ворота, на улицу. Каспер катился рядом с ним. Эрнст посмотрел на живот Каспера. На то место, куда, как он видел, вошла пуля.

— Я всегда хожу, засунув в штаны спереди свою Библию с картинками, — пояснил Каспер. — Она защитила меня.

В системе Эрнста не было слышно никакого отклика. Никаких признаков чувства юмора. Это обычно осложняет работу клоуна. Но не преуменьшает ее значения.

— Есть такое место, — продолжал Каспер. — Где кончаются легкие. А почки, печень и селезенка еще не начинаются. Там она и прошла. В следующий раз целься чуть выше. Эрнст кивнул.