Тьма. Том 5

— Ох, Фёдор Андреевич!.. Вот знал, что не усидите! Вот как знал!.. — надрывно вздохнул лекарь, сверкнув голубыми глазами из-под седых бровей.

Тут надо сказать, что мы сидели в его кабинете уже минут пятнадцать. И поначалу он отвергал любые мои предложения, разве что не кричал: «Кыш-кыш в кровать!».

Однако мало-помалу, под давлением уговоров, старичок начал меня слушать.

И, кажется, я всё-таки нащупал рычаг, который мог открыть выход из лекарни. Во всяком случае, Олег Андреевич задумался и замолчал.

Надолго. Минуты две он ничего не говорил, а затем вновь издал тяжёлый вздох:

— Сейчас в Сочи стоит «Автократорос Леон Исаур»… Это огромный пароход для путешествий и отдыха. Он пытался пройти на востоке в Ромейскую Империю, но граница-то перекрыта… Завтра он уйдёт в сторону Грекоморска, а потом — в Тьмутараканск. И там есть прекрасный лекарский кабинет… Так что я могу выписать вам направление.

— Мамочки… — слегка побледнев, выдохнула Авелина.

— Да, всё верно! — закивал Олег Андреевич. — Билет туда стоит пять тысяч с человека. Зато я хотя бы буду уверен, что Фёдор Андреевич соблюдает распорядок дня, хорошо питается, и за ним присматривают. На остальных кораблях нет такого лекарского обслуживания. Так что… Либо «Автократорос», либо два дня…

В этот момент я понял, что мне-таки придётся раскошелиться на десять тысяч рублей.

Десять тысяч!.. У меня внутри жаба сдохла, а потом воскресла и сдохла снова.

Зато рука со мной, и не придётся отращивать. За что я опять-таки был очень благодарен этому старенькому лекарю.

И всё же предпринял последнюю попытку сэкономить.

— А вы не знаете, случаем дешевле не получится? Мы же только на два дня… — для убедительности я даже показал на руке два пальца.

— Не думаю… — покачал головой Олег Андреевич. — Был бы это русский пароход, мы бы с ними договорились… Но в ближайшие три дня ни одного такого не будет. «Автократорос» — единственный. А греки… Они, сами знаете, жадные до денег.

— Ладно, — вздохнул я. — Если это единственный выбор…

— Федь, ну куда такие траты? — прошептала Авелина. — Лучше я поеду отдельно, поездом!

Я посмотрел на неё, на короб, с которым она не расставалась… И молча покачал головой из стороны в сторону.

— Тогда я свяжусь с лекарем на пароходе, — вновь включился в разговор лекарь. — А вы, Фёдор Андреевич, готовьтесь к переводу. Это перевод, а не выписка, слышите?

— Да-да, — кивнул я.

— Вот и хорошо, миленький вы наш, вот и хорошо… А через два дня вас высадят в Тьмутараканске. Хотя я бы на вашем месте совершил полный круг: всё-таки вы, Фёдор Андреевич, бледноваты… Тем более, деньги-то уплочены… Кстати, надо бы узнать поточнее, но… Вроде как за это ваше чёрное чудовище ещё тысячу доплатить придётся…

«Ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы!» — подумал я.

А вслух покорно согласился:

— Ладно…

Из клиники нас доставили в машине скорой помощи. Я всё ещё был пациентом, за которым нужен присмотр, и ни на какую бричку Олег Андреевич не согласился.

Впрочем, после того как я выложил одиннадцать тысяч за грёбаный тур на грёбаном «Автократоросе», моё сердце и так обливалось кровью. Поэтому десять рублей за платную перевозку на скорой помощи уже не пугали.

Одиннадцать! Тысяч! У меня даже мысли потеряли форму, проскакивая в голове в виде междометий и звуков. И Авелина, кажется, поняла моё состояние: всю дорогу она успокаивающе поглаживала меня по руке.

Не забывая при этом глядеть вокруг широко раскрытыми, как у ребёнка, глазами.

И это было, если честно, забавно и очень мило. Как минимум, отвлекало от мрачных мыслей и спазмов жадности.

Только на подъезде к порту я сумел успокоиться и взять себя в руки. Деньги легко пришли — и так же легко ушли. Подозреваю, там одних штрафов за превышение рублей на четыреста… Но с такими копейками мне было как-то стыдно подходить к Иванову. А вот с билетами…

Чисто теоретически, с билетами можно попробовать.

Ну а пока оставалось только расслабиться и смириться. Так что в конце пути я перестал пялиться в одну точку и даже улыбнулся.

Когда мы вышли из скорой прямо к трапу путевого парохода, была уже ночь. Лайнер был и в самом деле огромным. Его тёмная громада возвышалась над нами, приветливо мигая огнями окон и палубной подсветки.

Прямо у трапа нас встретил местный лекарь, высушенный солнцем грек. Он быстро отвёл меня в местную корабельную лекарню, осмотрел, определил режим питания, прогулок и отдыха…

После чего отправил на четвёртую палубу, где располагались местные полулюксы. Или, как здесь назывались подобные каюты — княжеские.

Князем я не был. Но, как объяснил мальчишка-грек, провожавший нас в каюту, палубы подешевле были заполнены до отказа.

И да, это оказалась трёхкомнатная каюта: с двумя спальнями, гостиной, а также душем и туалетом.

За эту стоимость нам с Авелиной был доступен бар (и запрещён мне корабельным лекарем до следующего вечера!). А, кроме того, полагалось пятиразовое питание с доставкой из корабельного симпосиума.

Правда, и тут меня ограничили в плане спиртных напитков.

Зато днём была открыта солнечная палуба! И купальни под открытым небом!

И вот там я мог взять, что хотел, ни в чём себе не отказывая. Правда, за дополнительную плату. Но раз уж я выложил такую кучу денег, чтобы здесь оказаться, то просто обязан был нарушать режим…

Во всяком случае, когда не буду занят лечебными процедурами, на которые меня щедро и от души записал корабельный лекарь.

Да, моему лечению уделялась вся первая половина дня. И ещё час после обеда. Массаж, минеральные ванны, бани… Список был на греческом, но, к моему счастью Авелину ему обучали. Так что, поводив пальчиком по строчкам, она всё перевела.

— Ну вроде бы не так страшно… — подбодрила меня девушка, глядя на моё кислое лицо. — Сходишь, а потом свободен…

— Зачем всё это? — упав на стул в гостиной, я закатил глаза к потолку и воздел руки вверх.

Положение обязывало. Если уж временно обитаешь в «княжеской» каюте, то и глаза можно позакатывать. Чтобы лучше вписываться в великосветскую обстановку.

Зато, пока меня осматривал лекарь, переноску с Тёмой и наши вещи успели доставить в каюту.

И переноска была, конечно же, пуста. Уж кто-кто, а мой кот не собирался ни блюсти режим, ни сидеть на месте.

— Зато по нашим билетам здесь разные услуги доступны! — Авелина улыбнулась и закивала. — После обеда можно даже у купальни позагорать!..

Купальнями здесь называли бассейн. Для меня, если честно, звучало непривычно. Тем более, память Андрея часто подкидывала словечки из другого мира. И я начинал понимать, что у них там русский язык был побогаче, чем здесь.

Ну никак я не мог «корабельного стюарда» называть «палубным служкой»! Ну это же просто грубо, помилуйте!..

— У нас купальников нет… — покосившись на ладную фигурку Авелины и мысленно же отвесив себе по щам, возразил я.