Тьма. Том 5
Шрифт:
— Саша, ты всё пропустил! Там такой невероятный замес был! А в конце — (с придыханием) любовь!..
(звук кашля на заднем плане)
— Ну а пока Саша откашливается от чая, которым поперхнулся, мы послушаем песню ватаги «Ёлки-моталки», которая называется «Поцелуи над морем!»… Мне кажется, отлично подходит!
Звук боевого самолёта я не перепутаю ни с чем. На границе с Тьмой он нёс надежду на передышку и возвещал, что кавалерия близко.
Даже застрелиться, если прикажут — но тут с оговорками, конечно…
Но я был не на границе, а в каюте корабля. Очень престижной и дорогой каюте. И я бы с ещё удовольствием понежился на мягкой, как пух, кровати… Вот только сна ни в одном глазу не осталось.
Быстро одевшись, я вышел в гостиную. И, сцапав бутылочку с водой из бара, сел за стол.
Из душа неслись звуки льющейся воды и мелодичное пение. А через десять секунд оттуда выглянула раскрасневшаяся от пара Авелина в полотенце. Стараясь не думать о том, что под ним, я очень по-дружески отсалютовал ей водой.
— Доброе утро! На завтрак? — спросила девушка, очаровательно тряхнув мокрыми волосами.
— Доброе! Да, давай сходим! — согласился я.
— А что за шум был? — крикнула Авелина, уже снова скрывшись в душе.
— Похоже на самолёт. Пролетел совсем рядом! — отозвался я.
— А разве они летают так низко? — удивилась девушка.
— Военные и ещё ниже летают… — допив воду, я поставил пустую бутылку на стол…
И почувствовал на себе взгляд.
Очень настойчивый взгляд.
Заглянув под стол, я обнаружил в тени скатерти два глаза. И смотрели они на меня, почти не мигая.
— Проголодался? — спросил я.
— Муауа! — жалобно отозвался Тёма, чей аппетит на морском воздухе усилился пуще прежнего.
— Сейчас наложу! — пообещал я.
Разворошив сумку, я достал почти опустевшую упаковку корма и две миски. Корм высыпал в одну, а в другую — налил воды, и вскоре из-под стола раздался жизнерадостный хруст.
Следом за Авелиной душ занял я, но, в отличие от девушки, у меня гигиенические процедуры не заняли много времени. И через пять минут мы уже вышли в коридор «княжеской палубы», направляясь к местному симпосиуму, то есть в столовую.
Верю ли я в случайности? Если честно, то нет. Не верю. Любое событие приводит к какому-то результату, который тянет за собой новое событие — и так далее. Эта цепочка бесконечна. Поэтому любая «случайность» — лишь результат стечения вполне определённых обстоятельств, который можно было бы просчитать.
Можно было бы, но нет. Не хватило знаний и информации.
Когда мы вышли на лестницу, внизу, откуда-то из технических помещений корабля, показались двое мужчин. Один, кстати, был вооружён автоматом, который я видел в памятке пограничника — греческий «зеус».
А главное, оба этих человека были мне знакомы.
Первым был тот носатый, который вчера смотрел на нас с Авелиной, как на отбросы.
А вот второй…
Вторым был проклинатель, который отправил меня на лекарскую койку в Сочи!
И пусть Мария Михайловна писала мне вчера вечером, что он был убит при попытке выйти в море, однако я не удивился.
Всякие гады, как известно, отличаются высокой живучестью. И этот, похоже, не был исключением.В следующую секунду я схватил Авелину за руку и дёрнул обратно в коридор. До того, как эти двое внизу успеют нас заметить.
Рядом с выходом на лестницу располагалась ниша, где стояла кадка с растущей пальмой. Туда-то я и утянул ничего не понимающую Покровскую.
— Что ты делаешь? — прошептала она, оказавшись до неприличия близко ко мне.
— Внизу проклинатель из Сочи. И тот вчерашний грек, который считает нас оборванцами, — объяснил я. — Проклинатель вооружён.
— Оружие же на корабле надо сдавать! — удивилась Авелина, настороженно прислушиваясь к голосам на лестнице.
— Что позволено Юпитеру, не позволено быку! — коротко пояснил я.
Голоса приближались.
— А если заметят? — Авелина так вцепилась в висевший на шее короб с артефактом, что костяшки пальцев побелели.
Ещё раз оглядев нишу, я вынужден был признать: укрытие и вправду так себе. Если эти двое на лестнице — опытные разведчики, то заметят нас обязательно.
Но что было делать?
— Не знаю… — честно сказал я.
Между тем, голоса стали громче. Лестница начиналась в конце коридора, и до того, как из-за угла появятся два грека, оставались считанные секунды.
А в голову из всех возможных способов скрыть лицо, на ум лезли только глупые рецепты из фильмов и книг.
Паника, мешая думать, начинала захлёстывать мозг. В голове молоточками стучали сожаления о том, что мы с Авелиной не побежали обратно в каюту — хотя, честно говоря, мы просто не успели бы добежать. А ещё в мозг долбились мысли о том, как такое случилось, и что с нами будет.
Впрочем, я и так знал, что с нами будет.
Носатый, может, ещё пройдёт мимо. Сомневаюсь, что он будет мешать личную неприязнь с делами. С другой стороны, этот тип с гарантией заинтересуется, что мы там делаем за кадкой. Обычно люди ведь в нишах не прячутся. И если у него появятся хоть какие-то подозрения…
Впрочем, проклинатель, заметив нас, почти гарантированно узнает меня! Мы смотрели друг на друга в Сочи достаточно долго, чтобы запомнить лица. И что он сделает? Правильно, перечеркнёт одной очередью все мои планы на будущее.
И на жизнь, в целом. И не только мою, но и Авелинину.
А у меня даже «пушка» с собой нет. Только артефакт Авелины. Но надолго ли хватит его защиты?
— Что делать? — шепнула девушка.
— Я… — мысли в голове были всё те же, так что я решил воспользоваться тем, что имею. — А сейчас, главное, не сопротивляйся!..
А потом резко прижал девушку к стене, обнял за талию и, наклонившись, поцеловал. Авелина дёрнулась раз, другой… Жарким упругим телом прижалась ко мне…
Между тем, топот шагов сзади утих. Греки поравнялись с нашей нишей, заметили, видимо, мой затылок и почти скрытую за моими плечами Авелину, задумались…
И не одобрили, это точно! Я даже услышал голос носатого, полный презрения и отвращения:
— О пос та зоа… И нэ йа на йэлан и котэс!*