Тьма. Том 5

— Э йнай аэдиастикона койтас!** — осуждающе добавил проклинатель.

— Мэн то канэйс аўто… Паэй!*** — брезгливо отозвался носатый.

А затем в коридоре снова раздались шаги: значит, греки пошли дальше. Ну а я оторвался от губ Авелины, ощущая головокружение то ли от близкой опасности, то ли от взрыва гормонов. И, стараясь загладить неловкость, быстро шепнул:

— Прости, так было надо!

После чего осторожно выглянул из-за края ниши в коридор.

Две фигуры удалялись. И шли они прямо туда, где, насколько я помнил, располагалось корабельное хранилище ценностей.

К слову, там же лежал мой «пушок» с патронами.

Сзади подкралась Авелина и, выглянув, тут же спряталась в нише. А затем едва заметно тронула меня за руку.

— У них нерукотворный артефакт, — шепнула она.

— Откуда ты знаешь? — удивился я.

— Яйцо такое же… Они как бы отзываются друг на друга, — пояснила Покровская. — Если знаешь, где смотреть, легко понять.

Я бы, наверное, посомневался в её словах. Но ведь проклинатель из Сочи участвовал в похищении тамги.

А носатый? Кто мешает ему быть греческим скрытнем? Тем самым, которого мы ловим?

Тем более, вчера, пока мы гуляли с Авелиной, я узнал этот корабль. Я же видел его. Только не сразу вспомнил, где. А сейчас наконец-то вспомнил.

В Эмбе. Когда обыскивал брошенную машину у порта.

На странице с церковными новостями где-то пол-листа занимала реклама. И там, среди других фотографий, был этот чёртов корабль!..

Даже название на борту можно было разглядеть…

Интересно, этот грек с самого начала планировал сюда попасть? Или это был запасной вариант? Ответа я не знал, но, думаю, сотрудники ПУПа и РУТа тоже не смотрели на рекламу, а искали шифровки в тексте.

К сожалению, наше внимание, даже в этом мире, научилось игнорировать рекламные объявления. А уж такая архаика, как вставка-рекламаре в бумажном издании, и вовсе не имела шансов быть замеченной.

— Ты мне не веришь? — между тем, уточнила Авелина.

— Верю… — ответил я и повторил, задумчиво глядя на стену коридора: — Тебе верю…

— И что теперь? Почему они с оружием? — прошептала девушка.

— Это скрытень, которого мы искали, — сказал я, когда пазл в голове окончательно сошёлся. — С тем самым украденным артефактом.

— Всё-таки это проклинатель? — нахмурила лоб Авелина.

— Нет. Грек, который вчера нос от нас воротил…

— И что теперь? — закусила губу Покровская.

— Я думаю… — ответил я. — Думаю… Подожди…

Легче всего в такой ситуации сделать вид, что тебя это не касается. И тут никакие слова о патриотизме и чувстве долга не работают. Потому что ты не готов! Это на службе ты думаешь о деле, просчитываешь, как будешь — и как должен — действовать…

А на отдыхе твоя голова занята другими мыслями. Ты просто не готов к тому, что сейчас случится что-то опасное, необычное или связанное со службой.

Надо успеть переключиться, надо начать думать иначе… А это сложно.

И я бы, наверно, не пошёл на риск, тем более, когда рядом Авелина…

Если бы не слова Иванова о предсказании.

«Вернуть тамгу сможет тот, кто будет лично помогать мне в Ишиме».

И сейчас на чёртовом корабле из всех «помощников» были только я и Авелина. Ну а ещё Тёма.

А если я правильно всё понимаю, военные самолёты за окном ревели не просто так. Касаясь спиной стены, я чувствовал вибрацию судна, идущего куда-то на всех парах.

Куда?

Само собой, на юг. Как при этом корабль собирается прорываться через границу, я понятия не имел.

Однако понимал, что если не попытаюсь сейчас, дальше будет поздно. Древний артефакт уплывёт в Ромейскую империю, и вытащить его оттуда будет невозможно. Имперские греки в этом мире отличались паталогической жадностью.

И страшной, на грани паранойи, подозрительностью.

А ещё над Греческим морем ветра дуют с юга на север. Почти всегда.

Но сегодня было не «почти», а то самое «всегда». Ветер дул в сторону Руси.

И сейчас на развлекательной террасе, на корме корабля, греческий работник надувал воздушный шар, на котором за малую денежку поднимал в небо всех желающих.

Относительно малую денежку, конечно: на суше это развлечение обошлось бы раз в пять дешевле.

Говорю же, греки в этом мире ужасно жадные. Наверно, потому что имперцы.

— Ты бежишь сейчас на террасу, где всякие развлечения… — наконец, сказал я Авелине, выглядывая в коридор и проверяя, успели ли уйти два грека. — Там есть воздушный шар… Так вот… Можешь его хозяину всё, что угодно, наплести! Предложи любые деньги, но заставь его подготовить шар к полёту! И как можно скорее!

— А ты? — расширив глаза, Авелина вцепилась мне в руку, а её сердце так громко стучало, что я его слышал. — Что ты задумал, Федь?

— А я пойду за ними, — смирившись со своим выбором, кивнул я в сторону коридора.

— Это опасно! Не смей! — побледнев, горячо зашептала девушка. — Прошу тебя, Федь! Я не прощу тебя, если ты умрёшь!

— Ну да, риск есть… — согласился я. — Но выбора-то нет… Либо сейчас, либо никогда. Правильно?

— Но…

— Не спорь, очень тебя прошу! — сказал я Авелине, отцепляя дрожащие тонкие пальчики с рукава. — Пожалуйста, сделай, что я попросил. И защиту настрой на шар. Нам нужно вырваться! Пожалуйста!

— Хорошо… Только будь осторожен! — вновь закусив губу, Авелина тут же отвернулась.

— Буду… — не очень убедительно пообещал я.

А потом выскользнул в коридор и, стараясь не грохотать ногами по ковровой дорожке, побежал к дверям в следующий отсек, за которыми скрылись греки. По пути я мысленно призывал Тёму: его помощь точно не будет лишней.

Да и надо успеть его забрать с корабля, если у меня всё получится.

А если не получится — им с Авелиной нужно успеть уйти.

Хотя бы без меня.