Точка отсчета

–  Боже мои! Какой ужас!
– Лариса Константиновна закрыла лицо руками.

Но вскоре наступило прозрение, - несколько повысил голос Соснин.
– Угрызения совести становились все сильнее, и Дик решил восстановить растраченные деньги.
– Хотя это и не удалось полностью, он, запечатав сберкнижку и записку в конверт, опустил его опять в тот же почтовый ящик.
– Николаи молча обвел взглядом Каревых, остановил его на Павле Афанасьевиче и спросил: - Какова же дальнейшая судьба сберкнижки, если Дик говорил правду?

–  Да, мы получили этот конверт, - сухо проговорил Карев,- собственно, получил его я, доставая из почтового ящика корреспонденцию. Поскольку мне тоже чужого не надо, - усмехнулся он, - я сдал сберкнижку в стол находок.

– Но я ничего не знала об этом, -растерянно обратилась к мужу Лариса Константиновна.

–  Совершенно верно, я не счел нужным распространяться об этом. Видимо, кто-то устраивал экзамен моей порядочности.

–  Почему именно вашей?
– перебил его Соснин.

–  Не знаю, но думаю, это именно так, - твердо произнес Карев. А вам не кажется, Павел Афанасьевич, несколько странным способ проверки? Он действительно странный, - с готовностью согласился Карев. Может, никакой проверки вовсе не проводилось?
– медленно растягивая слова, спросил Соснин.
– Почему же?
– встрепенулся Карев.

–  Потому что для отправителя эта сберкнижка - чужая, он так и написал в записке. Стало быть, она должна принадлежать тому, кому адресована, то есть, получателю.

–  Вы вольны делать любые выводы, - обиделся Карев, - но я, как говорится, все свое ношу с собой, поэтому никто ничего возвращать мне не должен. Тем более подобным способом.
– Это не вывод, Павел Афанасьевич, а предположение, но, согласитесь, основанное на логическом анализе факта.

–  Позволю себе, Николаи Семенович, не согласиться с вами, ибо даже для предположения нужны достаточно убедительные факты, а не отдельный факт, изолированный от окружающего.

Соснин ушел от Каревых с чувством неудовлетворенности. Его не покидало ощущение чего-то невыясненного, недосказанного. Но в чем конкретно оно выражалось, он не знал. На следующий день Николаи получил ответ на запрос, сделанный в бюро находок.

Старшему инспектору УВД. тов. Соснину Н. С.

На ваш запрос сообщаю, что гражданином Каревым П. А. действительно была сдана в стол находок сберкнижка на предъявителя с суммой вклада 4.335 рублей, счет N 115483.

Нач. стола находок Махкамов».

«… Вышеперечисленные совпадения признаков почерка устойчивы и в своей совокупности являются индивидуальный, а поэтому достаточны для вывода о том, что записи в графах: «сумма прописью», «куда», «кому», «от кого», «адрес», расположенные на почтовом переводе N 65/ 68 от… на сумму 600 рублей выполнены Каревым П. А.

Эксперт, старший научный сотрудник

Аверьянов Л. И»

По мере ознакомления с предъявленными ему документами с лица Карева медленно сходило добродушие, которым веяло от него.

–  И, наконец, еще одно заключение экспертизы, свидетельствующее о замене инвентарного номера вашего сейфа сытинским.
– Арслан протянул Кареву заключение, но тот бросил на него лишь беглый взгляд и откинулся на стуле.
– Жду ваших объяснении, Павел Афанасьевич, - потребовал Туичиев.

–  Да, да, - почти беззвучно прошептал Карев, - я расскажу.
– Словно убеждая самого себя, он передернул плечами и хрипло произнес: - Молчать не имеет смысла.

Карев заговорил с трудом, глухим голосом, часто останавливался, то ли желая лучше продумать свои объяснения, то ли вспоминая обстоятельства совершенной им подмены сейфов.

–  Вы можете смеяться надо мной, можете не верить, но в этой истории с сейфами я - жертва.
– Помолчав, добавил: - И если хотите, жертва собственной порядочности.
– Он старался держаться спокойно, но это давалось ему с трудом.
– У, нас между двумя сотрудниками, - продолжал Карев после паузы, - роман. Возможно, вам это покажется обыденным, не стоящим внимания, но я как руководитель не мог безучастно пройти мимо такого факта. Во-первых, возникла реальная угроза распада семьи, что, впрочем, и имело место; во-вторых, они - руководящие работники, заведующие лабораториями -являли дурной пример подчиненным. Я говорю об известных вам Сытиной Варваре Петровне и Алехине Павле Ивановиче.
– Он опять помолчал и, горестно махнув рукой, воскликнул: - Лучше бы мне не вызывать их. Но я вызвал для беседы сначала Сытину. Варвара Петровна возмутилась, полагая, что их отношения с Алехиным никого не касаются. Я успокоил ее, объяснил все. Она расплакалась, выбежала из кабинета,

но вскоре вернулась и бросила мне на стол пачку писем. «Читайте, Павел Афанасьевич, -выкрикнула она, - я доверяю вам самое сокровенное и полагаюсь на ваше благородство и порядочность! Прочтете, поймете, кто во всем виноват. Но прошу, убедительно, никому ни слова». Я дал ей честное слово. Знаете, вообще женщина она спокойная. Но здесь я просто не узнал ее. Письма были от Алехина. Прочитал их, я понял Сытина права. Моему возмущению не было предела, я пригласил к себе Алехина и не сдержался. Что же вы сделали?
– прервал затянувшуюся паузу Туичиев.

–  Я стал цитировать выдержки из его писем, - прошептал Карев упавшим голосом.- Алехин потребовал немедленно вернуть письма, но я положил их в сейф и посоветовал ему подумать хорошенько о своих взаимоотношениях с Варварой Петровной. Она же мужа из-за него оставила!
– в сердцах воскликнул Карев.
– Я предупредил его, что в противном случае вынужден буду сделать письма достоянием общественности.
– Он умолк, упершись взглядом в одну точку.

–  Продолжаете, я слушаю вас, - нарушил молчание Туичиев.

–  Собственно, все, - вздохнул Карев.
– На следующее утро мои сейф оказался взломанным и из него исчезли письма. Пришла расплата за ошибку, за нарушенное честное слово. Остальное вам известно. В пятницу после работы я поменял сейфы.

–  И все же ваш поступок с подменой сейфов мне не совсем ясен.
– Туичиев спокойно посмотрел на Карева.
– Какую цель вы преследовали?

–  Как какую?
– оживился Карев.
– Пусть виновный получит по заслугам.

–  Кого же вы считаете виновным?

–  Разве не понятно?
– изумился Карев.
– Конечно, Алехина. Письма же только ему нужны.
– Возможно, в вашем сейфе находилось что-либо иное, заинтересовавшее преступника?
– Что вы!
– рассмеялся Карев.
– В сейфе чиновника от науки, кроме макулатуры, ничего не бывает.

–  Если я правильно понял вас, Павел Афанасьевич, то, меняя сейфы, вы рассчитывали, что подозрение падет на Алехина?

–  Совершенно верно. Заяви я, что взломан сейф и похищены письма Сытиной, стало бы ясно, что я не сдержал слова. Этого я не мог допустить… Моя порядочность… В общем, понимаете…