Точка разрыва

– Это осколок первоначал, камень творца его еще так называли, – Он аккуратно достал еще один футляр, но уже прозрачный из сундука, кристалл сиял светом, прыгал и стукался о стены футляра, словно был маленьким живым червячком. Я посмотрел на него и увидел в нем бесконечную тайну

– Я не буду тебе рассказывать, что он делает, но я думаю, что ты читал легенды.

Я аккуратно прикоснулся стеклянного в вязи рун футляра, червячок потянулся к моим пальцам, как мотыль к теплу фонаря, я почувствовал легкое покалывание и отдернул руку.

Осколок первоначал, это частица самого мира. В легендах говорится, что когда творец ушел, то первое его творение рассыпалось тысячей осколков, что дали первым магам силу.

– Отец, но я не могу принять этот дар, став магом, не получится принять от Вас власть. – Осколок так и манил меня, словно это давно утерянная частичка моей души.

– А я по недоработке батюшки у вас единственный наследник. – Глаза Короля сверкнули недобрым светом,– Я не хотел усомниться в вашем здравии, но всем известно, что маг не может быть суверенным правителем королевства.

– Нет, мой необразованный сын, говорится, что урожденный маг не может быть правителем королевства. Осколок первоначала, как ты понимаешь, ты уже не урожденный маг и все это прекрасно знают.

– Но дворянство не примет на троне мага.

– А дворянства не будет. Я его упраздню, процесс уже идет, через год власти лишатся бароны, через три уже граф, а через пять лет и герцог будет не более чем зажиточный подданный.– В его глазах горел опасный огонь, – Это будет гениально, тогда империя мирным путем захватит весь материк.

Честно разбираться в том, что творил сейчас отец мне не хотелось, но если он сказал, что нормально, то пускай будет так.

– Я готов принять ваш дар. Как этим пользоваться?

– Думаешь, зачем мне этот свиток? – Он захватил со стола бумагу.

Я растянулся на кресле, а отец схватился за футляр, может быть, стоило позвать лекаря или кого-либо еще, но я понимал, что в эту тайну сейчас пока не стоит посвящать никого.

– Только вынужден тебя предупредить, что сразу после этого я уезжаю, конкретные сроки не обозначу, но сомневаюсь, что мы увидимся в ближайшее время. – Отец еще раз пробежался глазами по свитку.

Такой осколок нельзя было добыть просто так. Это кровь и смерть сотен людей, я уверен, что его достали явно не по удаче, хотя и она имеет к этому отношение. Спустя тысячи лет, с тех пор как творец ушел, не уверен, что где-то остался хоть еще один.

–Это будет как укус комара, – Он очень страшно улыбался.

– А вам, отец, почем-то знать?

– Поверь, ты ничего обо мне не знаешь.

Он прислонил червячка к моей груди и дернул за ручку заслонки. Маленькая стеклянная преграда сдвинулась с защитного футляра. Снопом маленьких огней прогорела каждая руна высеченная мастером артефактов на стекле, и осколок вонзился мне в грудь. Тут же меня начала раздирать нечеловеческая боль.

Тут скорее я неправильно выразился, болью назвать это было нельзя, чувство было такое, что всего меня выпили, разобрали, выплюнули, а потом обратно слепили в кусок целого. Я закричал, сжал руками кресло, моя спина выгнулась дугой.

– Тише-тише, – Сухая рука отца на моем лбу успокоила немного боль.

Но в разуме моем, я был на пороге неизвестного мне дворца. Я чувствовал боль телесную, но дух мой трепетал от удовольствия. Шесть залов и последний, передо мной, видимо тронный. Массивные колонны, словно монолитом отлиты из камня, стены, не имеющие стыков, плавно переходящие в потолок. А потолком зала было бездонное звездное небо, на котором я не увидел ни единой знакомой звезды.

Я сделал шаг и в этот момент ощутил, что дух мой растет, и я начинаю надуваться с каждой секундой все сильнее. Казавшимся безграничным потолок тронного зала, становился неумолимо сильнее. Мне стало плохо, словно я съел обед сразу за троих, а потом еще два десерта.

В панике начал искать глазами выход, вот еще секунду и лопну, дух начал трещать, как рвутся маленьких штаны на толстом шуте. Кто знает, куда ведут боковые залы, пойду в тронный сразу. Распахнул невероятно огромную дверь, меня тут же начал сносить ветер, но дух мой разулся так, что ему не удавалось этого сделать.

В центре тронного зала я увидел фонтан, он сиял всеми цветами радуги, и словно звал меня к себе. А на верхушке фонтана был шпиль, острый огромный шпиль. Как же я сразу не догадался? Если давление высокое, значит нужно спустить. Но как это сделать, чтобы меня не разорвало моментально, чтобы я не лопнул?

Я чувствовал, что проходил это на каком-то занятии, словно очень давно, смотрел на сияющие знаки у меня перед глазами. Надо найти точку наименьшего натяжения.

Судя по тому, как я раздался в боках это моя голова, ну или другое, противоположное мыслительному органу место. Надо реагировать быстрее, еще промедлю мне точно крышка.

Как самая толстая в мире балерина, Я разбежался и сделал, пирует своей макушкой, которая уже стала размером со скалу, прямиком на шпиль фонтана, у меня получилось на него насадиться и я начал аккуратно вниз сползать. Теперь заболел уже и мой дух.

Моя мама наверно расстроится, что я умер, даже встретив ее с работы.

Отец, возлагал такие надежды на меня, что унаследую его трон.

УСТАНОВКА ГРЕЗ ЗАВЕРШЕНА

СОГЛАСНО ИДИВИДУАЛЬНЫМ ПАРАМЕТРАМ

НЕСОВМЕСТИМЫЕ С ЖИЗНЬЮ ТРАВМЫ НЕРВНОЙ СИСТЕМЫ.

ПЕРЕЗУГРУЗКА НЕЙРОЛИНКА.

ПЕРЕЗУГРУЗКА НЕЙРОЛИНКА.

ПЕРЕЗУГРУЗКА НЕЙРОЛИНКА.

ПЕРЕЗУГРУЗКА НЕЙРОЛИНКА.

9440 Петля

РАССЧЕТЫ ЗАВЕРШЕНЫ, ПОСМОТРЕТЬ ДАННЫЕ ПО ТЕКУЩЕМУ ЗАПРОСУ?

Линк выручил меня в очередной раз, иначе бы мне потребовалось не двадцать пять лет, а вся сотня, чтобы посчитать все вручную. Числа пробежали перед глазами. Казалось, они стучались мне в голову, как ток электричества, выжигая очередной узел понимания. Я закрыл глаза на секунду, ощущая, как система пытается разрядить боль и выдать решение, которое я должен был принять давно.

Этот день будет невероятно трудным – я чувствовал это кожей. Лилит в прошлый раз заявила, что найдет код от моего убежища и подвесит меня на собственных кишках. Бр-р-р. Она, как всегда, говорит с беззаботной легкостью, словно это шутка. Но что-то в её взгляде заставляет меня напрячься. Время здесь стало зыбким, как и всё остальное. Я уже не уверен, что раз за разом возвращаюсь сюда. В голове вертится мысль: это не только моя история. Это история всей Петли, истории, которая повторяется, но ни одна из её версий не может закончиться иначе.