Точка разрыва

Я открыл поле, внутри каждого из пунктов, там были закорючки и значения. Что мне ничего не говорило. Ну, Дядя Ваня, помог, спасибо.

– Иди-иди, у тебя еще занятия, и так засиделся, натрепал мне нервы, а я тоже старик не железный.

Дед привстал и жестами показал мне, чтобы я уходил, обида раздирала изнутри, да что же я такого сделал, я просто там прятался от серых будней.

Судьба видимо решила подшутить надо мной, словно я самый нежелательный человек во всем свете, такой червяк, что даже дядька Иван меня отослал, и его трогательная речь мне хорошего не предвещала это точно.

Впрочем, от таких новостей нет смысла впадать в депрессию, пока червяк мне не мешает, можно сказать, что у меня его нет, правильно. Но все-таки больше не буду в глубокое погружение входить, вдруг, что станет со мной после этого, да и мама просила быть в сознании, когда она вернется.

Мысли о том, что со мной было этой ночью в электросне, не давали мне покоя, что там с альтернативным мной, если я ничего не помню. Зато у меня есть догадки, что принц помнит.

Разумеется, я не мог всего знать о его жизни, в конце концов, события там не начинались с паузы, как в кино, он взрослел, как и я, учился чему-то, влюблялся, расстраивался.

Иногда мне хотелось познакомиться с ним. Хотя это было бы странно.

– Привет? Я это ты. Я следил за твоей жизнью последние лет этак десять.

Думаю, что он был в бешенстве. Мы были разными со всех сторон людьми, характер был похож, внешность была одинаковая, но жизненные обстоятельства разные. Но, тем не менее, все свои сеансы в электросне я помнил замечательно, словно это был я сам, новые навыки, которые усваивал мой принц, так же точно усваивал и я, со всеми аспектами и нюансами мог их воспроизвести.

У меня ребенка будущего, когда даже огнестрельное оружие уже морально устаревает, были навыки сражаться на средневековом холодном оружии. Абсолютно бесполезный навык, но, тем не менее, никогда не знаешь, что может пригодиться в жизни. Изредка я даже в школе демонстрировал его, на специальной арене.

Прокручивая множество различных сеансов электросна в голове, я не заметил, как бежали уроки. Алекс так и не подошел ко мне в этот день.

– Феликс, – Из размышлений меня выбил одноклассник Макс, – Ты сегодня какой-то весь в облаках, все хорошо?

Тучный добряк вызывал только положительные эмоции. Он пускай и был богатырских размеров, но очень умный парень, который многое подмечал.

– Макс, мне кажется у меня, – Как бы тактичнее объяснить ему, – Ну проблема в одном проекте, и я не знаю, как ее устранить.

– А проблема серьезная, мешает тебе дальше заниматься этим проектом? Он встал?

– Да вроде нет. – Его слова имели долю правды, вроде червяк никакне мешал.

– Ладно, смотри, будут проблемы, ты, если что скажи, помогу. – Он дружелюбно похлопал меня по плечу. – Одна голова хорошо…

– Посмотрим, я пока сам должен попробовать разобраться.

Попытался связаться с Алексом, но, как и был вне сети, так и остался. Видимо, прогулял. Я бы по-хорошему, после червя, тоже прогулял бы, но матушка видела, что я проснулся. И то, что из дома вышел, тоже видела, потом появились бы ненужные вопросы, на которые надо было отвечать, из разряда, где ты был? Почему у тебя прогул стоит?

Бред, давно нужно было сделать, чтобы все оставались дома, а в школу ходили только, кто желает сам, мне достаточно было бы эти занятия и в погружении прослушать, не видя лиц моих одноклассников. Но научное лобби считает, что разрушение социального института школы напрямую отрицательно повлияет на множество остальных аспектов общего развития человека.

Вообще с тех пор, как работу с детьми отобрали у педагогов, передав его в руки ученым, вся жалость к ученикам пропала. Градации классов, планы, сроки усвоения, полное уничтожение прежней системы образования. Психологи и социологи, и прочие «ологи» поначалу перекрутить по своим лекалам. Потом за дело взялись еще и мастера более тонких материй. Линк позволял делать им многое, те данные, которые даже представить заполучить не могли.

В условиях того опасного полувоенного времени не стоило ожидать иного.

Бесчеловечные, как было признано двадцать лет назад, детей с подключением к линку, буквально под микроскопом изучали каждый день.

Под взор «научных руководителей обучения» попадало все, от личных секретов, предпочтений музыки, еды, погоды, до первых поцелуев на спор в туалете у первоклассников.

Когда все это вскрылось, было колоссальный скандал, на короткое время даже появилось лобби, которые извлекали из себя устройство, и уезжали жить в леса, совершенно не понимая, что поведение девианта попадает под еще большее наблюдение, а все их секретные лесные тропы было великолепно видно из спутника. Помешанность, зачастую, хуже глупости.

Труды ученых, трудами ученых, но школа по-прежнему отстой.

Будто все эти большелобые умники выросли в другом мире, где школа великолепное веселое место, где нет места разочарованию. Годы идут, скоро век кончится, а все по-прежнему.

Я пришел домой, пузатый дрон, как прилетел с моей пищей, его сине-фиолетовые лопасти снова взмыли в небо, оставляя за собой светодиодный след с логотипом компании доставки.

От еды я не почувствовал себя сытым. В животе урчало.

Забил на домашку, пойду в электросон, но сегодня только в полном погружении. Я буду как бы зритель, со своим умом, но управлять ничем не буду. Не самое комфортное ощущение, но когда спустя пару минут пропадает чувство запертости, все становится похоже на вполне настоящий сон, который пусть ты и смотришь, оставаясь на грани сознания.

Включил таймер, чтобы через восемь часов меня выкинуло. Не хватало еще получить от матери за то, что опять лежал в кровати. Прилет тяжелым предметом в ночи мне точно будет обеспечен.

Ну ладно поехали, сейчас и посмотрим, что там случилось.

Глава 4

Ливия. Принц.

– Ну, сколько можно тебя ждать? – Графиня закинула ногу в стремя, и ловким движением запрыгнула на коня, – Мерзкий, противный принц, я не для того скакала трое суток, чтобы видеть твою кислую мину.

Подруга детства не выглядела совсем, словно она с пути в трое суток.

– У меня вчера был тяжелый день, умерь свой пыл, Лаура, – Я закрепил на вороного коня седло, конюший был страшно оскорблен, что его лишили данной работы, но его работа меня никогда не устраивала. – Сегодня я не буду игрушкой, мы не на балу.

– Не занудствуй, я как на иголках, жуть хочу тебе показать! – Её лошадь фыркнула вместо хозяйки.

Тонкие брови девушки нахмурились и сделали у нее небольшую морщинку на лице. В самом соку, но на пару лет меня старше.