Токсичные родители

Три «П» перфекционизма

Хотя отчим давно не жил с Полом, его оскорбления продолжали резонировать внутри него и влиять на его жизнь. Как результат, Пол продолжал путаться в паутине того, что я называю три «П» перфекционизма: Перфекционизм, Прокастинация [8] и Паралич: «Лаборатория, где я сейчас работаю, мне очень нравится, но мне страшно, что я не смогу работать лучше всех. Я часто откладываю работу на потом, сроки проходят, я начинаю спешить, делаю всё в последнюю минуту и кое-как. Чем больше ошибаюсь, больше боюсь, что меня уволят. Каждый раз, когда мой супервизор делает какое-то замечание, я воспринимаю это как нападку на меня и реагирую скандалом. Мне всё время кажется, что случится что-то ужасное, потому что я где-то накосячил. В последнее время я накопил столько работы, что предпочёл притвориться больным. Я уже не в силах разрулить ситуацию».

8

Прокрастинация (англ. procrastination – задержка, откладывание; от лат. crastinus – завтра и лат. pro – на) – в психологии откладывание дел на потом, которое приводит к каким-то болезненным психологическим эффектам.

Отчим заставлял Пола быть совершенным во всём (перфекционизм), страх Пола перед тем, что ему не удастся выполнить задание наилучшим образом, заставлял его откладывать работу (прокастинация), чем дальше он откладывал дела, тем больше их накапливалось. В конце концов, всё это становилось похожим на горную лавину, а Пол оказывался неспособным справиться вообще ни с чем (паралич).

Вместе с Полом мы разработали стратегию поведения, которая позволила ему искренне переговорить с начальством о том, что из-за личных проблем он был не в силах справиться с порученными ему заданиями адекватно, и попросить отпуск. Честность и открытость Пола подействовали, и ему предоставили два месяца отпуска. Этого времени было недостаточно, чтобы разобраться со всеми проблемами Пола, но дало нам возможность сделать так, чтобы он смог выбраться из той ямы, в которую был загнан. К тому времени, когда ему пришлось вернуться к работе, он уже был способен осознавать тот вред, который причинил ему отчим, и научился различать между реальными конфликтами с начальством и конфликтами, возникающими, когда бывают затронуты его внутренние раны. Хотя терапия Пола продолжалась ещё восемь месяцев, на работе все сослуживцы говорили ему, что он вернулся новым человеком.

Самые жестокие слова: «Лучше бы ты не родился»

Один из наиболее крайних примеров расстройства, которое способны спровоцировать родители-вербальные абьюзеры, я встретила в 42-летнем офицере полиции Джейсоне, который несколько лет назад проходил терапию в одной из моих больничных групп. Департамент полиции Лос-Анджелеса настоял на госпитализации Джейсона, потому что полицейский психолог диагностировал ему тенденцию к самоубийству. Джейсон постоянно попадал в чрезвычайные ситуации, сопряжённые с риском для жизни. Например, он пытался в одиночку арестовать с поличным банду наркоторговцев и его чуть не убили. Внешне это было похоже на героизм, но на самом деле представляло собой безответственное и рискованное поведение. В департаменте уже ходили слухи, что Джейсон пытается покончить жизнь самоубийством под видом выполнения служебного долга.

Мне понадобились несколько сессий в группе, чтобы завоевать доверие Джейсона. Но когда мне это удалось, наши отношения в рамках терапии стали развиваться очень продуктивно. Я до сих пор очень хорошо помню сессию, на которой Джейсон рассказал о странных отношениях со своей матерью: «Отец покинул нас, когда мне было два года, потому что с моей матерью невозможно было ужиться. После того, как он ушёл, ситуация ухудшилась. У моей матери был действительно плохой характер, она не оставляла меня в покое. Я был как две капли воды похож на мужчину, который её бросил. Не проходило и дня, чтобы она не сказала мне: «Лучше бы ты не родился». Когда она была в хорошем настроении, она говорила: «Ты такой же, как этот гад, твой отец, и такой же подлец». Когда она была в плохом настроении, она говорила: «Чтоб ты сдох, и чтоб твой папаша сдох тоже, сгнить ему в могиле».

Я сказала, что это похоже на одержимость. Джейсон задумался на секунду, потом покачал головой: «Я тоже так думал, но на меня никто не обращал внимание. Одна из соседок знала о том, что происходит, и попыталась сделать так, чтобы меня отправили в приют, потому что была уверена, что моя мать в конце концов убьёт меня, но ей тоже никто не поверил. О господи! Я всё думаю, что вся эта история позади, но у меня до сих внутри всё холодеет, когда я вспоминаю, как сильно моя мать меня ненавидела».

Мать Джейсона дала ему отчётливо понять, что он ей был не нужен. Когда отец покинул его и ни разу больше не появился, это усилило его убеждённость в том, что в жизни он лишний.

Своим поведением во время полицейских заданий Джейсон неосознанно старался быть хорошим и послушным сыном. По сути, он пытался исчезнуть, уйти из жизни, чтобы порадовать мать. Он точно знал, что нужно сделать, чтобы её порадовать, потому что она говорила ему об этом напрямую: «Чтоб ты сдох».

Кроме боли и эмоциональной спутанности, к которым ведёт эта форма вербального абьюза, она очень часто становится самосбывающимся пророчеством.

Суицидальные тенденции, как у Джейсона, встречаются часто у взрослых детей «тех самых» родителей. И часто осознать и преодолеть отравляющие отношения с прошлым становится для них вопросом жизни или смерти.

Когда «Ты» превращается в «Я»

Бесспорно, что дети могут быть травмированы оскорблениями, полученными от друзей, преподавателей, сиблингов или от других родственников, но наиболее беззащитны они перед оскорблениями со стороны родителей. Для ребёнка родители являются центром вселенной. И если эти всезнающие родители думают о нём плохо, значит это правда. Если Мама говорит тебе постоянно, что ты идиот, значит, ты идиот. Если Папа постоянно повторяет, что ты дура, значит, ты дура. Ребёнок не имеет собственной точки зрения, которая позволила бы ему сомневаться в данных ему оценках.

Когда мы принимаем за истину негативные суждения о нас других людей, мы «интериоризируем» эти суждения, то есть, превращаем «ты дурак» в «я дурак». Интериоризация негативных суждений о нас это фундамент нашей низкой самооценки. Вербальный абьюз не только подтачивает наше представление о самих себе как о полноценных человеческих существах, достойных любви, но и создаёт негативные ожидания насчёт нашего будущего, которые, в свою очередь, начинают функционировать как самосбывающиеся пророчества. Во второй части этой книги я покажу читателям, как можно остановить действия этих самосбывающихся пророчеств, выведя наружу то, что мы интериоризировали.

6. Раны видны снаружи. Физический абьюз со стороны родителей.

«Я часто замечаю, что я зла на саму себя, и я часто плачу без причины. Возможно это фрустрация от недовольства собой. Не могу перестать думать о том, как меня ранили и унизили мои родители. Друзей у меня долго не бывает. У меня есть привычка разрывать отношения с целыми компаниями сразу. Я думаю, что это страха, что мои друзья догадаются о том, какая я дрянь».

Кейт была 40-летней русоволосой женщиной, работавшей супервизором продукции в одной важной фирме. Она пришла на приём по рекомендации участкового врача. С ней случались панические атаки в автомобиле и в лифте на работе, и хотя врач прописал ей успокоительное, его волновало отвращение, которое испытывала Кейт от идеи выйти на улицу, кроме случаев, когда надо было идти на работу, поэтому он посоветовал ей проконсультироваться у психолога.

Первое, что я заметила, это что лицо Кейт было неподвижным, с застывшим выражением несчастья и серьёзности, как если бы она не научилась улыбаться. Скоро стало понятно, почему: «Я выросла в богатой пригородной зоне Сен-Луи. У нас было всё, что только можно купить за деньги. Внешне мы были идеальной семьёй, но на самом деле... У моего отца случались приступы неконтролируемой ярости, обычно после скандалов с моей матерью. Тогда он набрасывался на нас с сестрой, на ту, кто под руку попадётся. Брал ремень и начинал нас полосовать: по ногам, по рукам, по голове, куда попадёт... Когда это начиналось, я всегда боялась, что в этот раз не закончится никогда».

Депрессия и страхи Кейт были ужасом избитого ребёнка.

Преступление по-американски

В миллионах американских семей, всех сословий и уровней достатка ежедневно совершается ужасное преступление: физический абьюз над детьми.

Определение «физический абьюз» – это объект многочисленных споров. Многие родители до сих пор считают, что они не только имеют право физически наказывать детей, но и что такие наказания являются их долгом: «Пожалеешь розгу, испортишь ребёнка». До совсем недавнего времени у детей не было никаких гражданских прав. Они считались «предметами», собственностью родителей. В течение сотен лет считалось, что права родителей на детей были священными, во имя дисциплины родители могли делать с детьми всё, что придёт в голову, кроме убийства.