Том 2. Стихотворения

Фея в гневе

Фея в печку поглядела. Пламя искрилось и рдело. Уголёчки от осины Были ярки как рубины.  И сказала Фея: Если,  Здесь, пред пламенем горящим,  Я сижу в узорном кресле,  И довольна настоящим, –   Вечно ль буду я довольна,   Или краток будет срок?   И вскричала тотчас: Больно! –   Пал ей в ноги уголек. Фея очень рассердилась. Кресло быстро откатилось. Отыскав в углу сандала, Фея ножку врачевала.  И, разгневавшись на печку,  Призывает Фея гнома.  Приказала человечку  Делать, что ему знакомо.   Тот скорее сыпать сажи,   Все погасло в быстрый срок.   Так темно, что страшно даже.   Был наказан уголек!

Фейная война

  Царь муравейный   С свитой фейной Вздумал войну воевать.   Всех он букашек,   С кашек, с ромашек, Хочет теперь убивать.   Фея вздыхает,   Фея не знает, Как же теперь поступить.   В Фее все нежно,   Все безмятежно, Страшное слово – убить.   Но на защиту   Легкую свиту Фея скорей созывать.   Мир комариный,   Царь муравьиный Выслал опасную рать.   Мошки жужжали,   И верещали Тонким своим голоском.   О, муравейник,   Это – репейник Там, где все гладко кругом.   С войском мушиным   Шел по долинам В пламени грозном Светляк   Каждый толкачик   Прыгал как мячик, Каждый толкачик был враг.   Враг муравейный   Выстрел ружейный Делал, тряся хоботком.   Путь с колеями,   Весь с муравьями, Был как траншеи кругом.   Небо затмилось,   Солнце укрылось, В туче стал гром грохотать.   Каждая сила   Прочь отступила, Вспугнута каждая рать.   Стяг муравьиный   Лист был рябины, Он совершенно промок.   Знаменем Феи   Цвет был лилеи, Весь его смял ветерок.   Спор тот жестокий   Тьмой черноокой Кончен был прямо ни в чью.   Выясним, право,   Мошкам ли слава, Слава ль в войне Муравью?

Волк феи

Странный Волк у этой Феи Я спросил его Ты злой? – Он лизнул цветок лилеи, И мотнул мне головой. Это прежде, мол, случалось, В старине былых годов. Злость моя тогда встречалась С Красной Шапочкой лесов. Но, когда Охотник рьяный Распорол мне мой живот, Вдруг исчезли все обманы, Все пошло наоборот. Стал я кроткий, стал я мирный, Здесь при Фее состою, На балах, под рокот лирный, Подвываю и пою. В животе же, плотно сшитом, Не убитые теперь Я кормлюсь травой и житом, Я хоть Волк, но я не зверь. – Так прошамкал Волк мне серый, И в амбар с овсом залез. – Я ж, дивясь ему без меры, Поскорей в дремучий лес. Может, там другой найдется Серый Волк и злющий Волк. Порох праздника дождется, И курок ружейный – щелк. А уж этот Волк, лилейный, Лирный, мирный, и с овсом, Пусть он будет в сказке фейной, И на ты с дворовым псом.

Фея и бронзовка

Бронзовка – жук изумрудный, Очень приятный для взгляда. В дружбе он жил обоюдной С Феей волшебного сада. Вместе по дикой рябинке В час проходили урочный. Вместе вкушали росинки, С пылью мешая цветочной. Вместе дождались расцвета Яркого пышного Мая. И с наступлением Лета Скрылись из этого края.

Фея и снежинки

Катаясь на коньках, На льду скользила Фея. Снежинки, тихо рея, Рождались в облаках. Родились – и скорей, Сюда, скорей, скорее. Из мира снежных фей К земной скользящей Фее.

Три песчинки

«Что можно сделать из трех песчинок?» Сказала как-то мне Фея вод. Я дал букетик ей из былинок, И в трех песчинках ей дал отчет. Одну песчинку я брошу в Море, Ей будет любо, там в глубине. Другая будет в твоем уборе, А третья будет на память мне.

Шелковинка

Из тонкой шелковинки я ниточку пряду, По тонкой шелковинке тебя я поведу. Кусочек перламутра – лампадочка моя, В жемчужные покои войдем мы, ты и я. Я там тебе открою атласную кровать, И бабочки нам будут воздушно танцевать. И тонко так, хрустально, подобные ручью, Нам часики смешные споют: «Баю-баю».

Детский мир

Детский мир

Белки, зайки, мышки, крыски, Землеройки, и кроты, Как вы вновь мне стали близки! Снова детские цветы. Незабудки расцветают, Маргаритки щурят глаз, Подорожники мечтают – Вот роса зажжет алмаз. Вплоть до самой малой мошки, Близок стал мне мир живых, И змеистые дорожки Повели к кустам мой стих. А в кустах, где все так дико, Притаился хмурый еж. Вон краснеет земляника, Сколько ягод здесь найдешь! Все цветы на зов ответят, Развернув свои листки А в ночах твой путь осветят Между травок светляки.

Утро («Деточка, птичка моя…»)

Деточка, птичка моя, Дверку открой. Это я, Мальчик твой. Ты котенком меня назвала, Ты сказала мне – мальчик, поэт. Ты причудливой с первых мгновений была, И ко мне возвратилось младенчество лет. Я принес тебе свежие маки с росой, Зацелую тебя, светлоглазка моя. Ну, скорей же, открой, Это я.

У чудищ

Я был в избушке на курьих ножках. Там все как прежде. Сидит Яга. Пищали мыши, и рылись в крошках. Старуха злая была строга. Но я был в шапке, был в невидимке. Стянул у Старой две нитки бус. Разгневал Ведьму, и скрылся в дымке. И вот со смехом кручу свой ус. Пойду, пожалуй, теперь к Кощею. Найду для песен там жемчугов. До самой пасти приближусь к Змею. Узнаю тайны – и был таков.

Сказочки

Помнишь, миленький дружок, Помнишь, деточка моя: «Петушок, да петушок, Золотой он гребешок»,   Сказку сказывал я. Засмеялась ты в ответ, Засмеялась: «Ха, ха, ха! Вот какой смешной поэт! Не хочу я, нет, нет, нет,   Говорить про петуха». Я про козлика тогда Начал сказку говорить, И журчала нам вода. Если б, если б нам всегда   В этих сказочках быть!

Заинька

Заинька беленький хвостиком моргал, Заинька в садике вкусного искал. Заиньку в садике садовник увидал, Выстрелил в заиньку, выстрел не попал. Заинька прочь ушел, пошел он в огород, В грядках капустных стал сильный недочет. Заиньку отдали амке под надзор, Амкает амка, но зайка ловкий вор. Заиньку белого вьюга бережет, Заиньку полночь в обиду не дает Заиньку белого ежели убьют, Что же нам песенки веселые споют!

Кошкин дом

Мышка спичками играла, Загорелся кошкин дом Нет, давай начну сначала, Мышка спичками играла, Перед Васькой, пред котом. Промяукнул он на мышку, – А она ему: «Кис-кис» «Нет», – сказал он, – «это – лишку», И за хвостик хвать плутишку, Вдруг усы его зажглись. Кот мяукать, кот метаться, Загорелся кошкин дом Тут бы кошке догадаться, А она давай считаться, Все поставила вверх дном. Погубила ревность злая, Кошкин дом сгорел до тла. «Этой мышке помогла я», Спичка молвила, пылая. – Мышка до сих пор цела.