Том 2. Стихотворения

Веселая осень

Щебетанье воробьев,   Тонкий свист синиц. За громадой облаков   Больше нет зарниц. Громы умерли на дне   Голубых небес. Весь в пурпуровом огне   Золотистый лес. Ветер быстрый пробежал,   Колыхнул парчу. Цвет рябины алым стал,   Песнь поет лучу. В грезе красочной я длю   Звонкую струну. Осень, я тебя люблю,   Так же, как Весну.

Осенняя радость

Радость может ждать на каждом повороте. Не грусти. Не надо. Посмотри в окно. Осень, в желтых листьях, в нежной позолоте, Медленно колдует. Что нам суждено? Разве мы узнаем? Разве разгадаем? Будем ждать, что чары улыбнутся нам. Пляска мертвых листьев завершится Маем. Лютики засветят снова по лугам. Даже и сегодня… Ум предав заботе, Шел я, хмурый, скучный, по лесной глуши, Вдруг, на самой тропке-, да, на повороте, Красный цвет мелькнул мне в ласковой тиши. Спелая рябина прямо предо мною, Алая калина тут же рядом с ней. Мы нарвем ветвей их на зиму с тобою, Пред окном повесим комнатки твоей. Прилетит снегирь, смешной и неуклюжий, Раза два чирикнет, клюнет, да и прочь. И метель завоет, все затянет стужей, Но зимой, пред лампой, так уютна ночь. И пока на всполье будут свиты вьюги, Сон тебя овеет грезой голубой. «Милый, что я вижу! Лютики на луге! Хороводы травок! Ах, и я с тобой!»

Осень («Поспевает брусника…»)

Поспевает брусника, Стали дни холоднее. И от птичьего крика В сердце только грустнее. Стаи птиц улетают, Прочь, за синее Море. Все деревья блистают В разноцветном уборе. Солнце реже смеется, Нет в цветах благовонья. Скоро Осень проснется, И заплачет спросонья.

Осенний воздух

Пахнет грибами, листом перепрелым, Пахнет и чем-то другим, Точно горелым. В синей дали наползающий медленный дым. Дым и ползет, и как будто бы ждет он чего-то, Будто бы он говорит: Вот я, идите же.       Это горит Торфяное болото.

Изморозь

Журавли потянули. Улетают на Юг. Лес – в немолкнущем гуле. Ветры сильно дохнули. Затуманился луг. Утром изморозь млеет, На траве, на окне. Кто-то веет и реет, Хочет власти – не смеет, Но отсрочка лишь в дне.

Бусинки

Моросит Как бы росинки Возникают на руках, – Эти чудо-бисеринки, Этот нежный, влажный прах. Эти бусинки свиданья Чуть блеснут, и вот их нет. Лишь на крае одеянья – На минутку – светлый след.

К зиме

Лес совсем уж стал сквозистый,   Редки в нем листы. Скоро будет снег пушистый   Падать с высоты. Опушит нам окна наши,   В детской и везде. Загорятся звезды краше,   Лед прильнет к воде. На коньках начнем кататься   Мы на звонком льду. Будет смех наш раздаваться   В парке на пруду. А в затишьи комнат – прятки,   В чет и нечет – счет. А потом наступят Святки,   Снова Новый Год.

Седой одуванчик

Одуванчик, целый мир,   Круглый как земля, Ты зовешь меня на пир,   Серебря поля. Ты мне ясно говоришь:   Расцветай с Весной. Будет нега, будет тишь,   Будь в весельи мной. Поседеешь, отцветешь,   Разлетишься весь Но тоска и страхи – ложь,   Счастье вечно здесь. Поседеешь, но седой   Помни свой черед. Будешь снова золотой,   Утром, через год.

Изменчивость

Одуванчик Желтым был,   Сделался седым. Жар огня меня слепил,   Но над ним был дым. Листья были изумруд, –   Желто-красен лес. Ну, так что ж, зови на суд   Произвол Небес. Все непрочно, мол, вокруг,   Хрупки жемчуга. Мне же мил мой вешний луг,   Любы и снега. И прекраснее всего   В сне, чье имя – дым, То, что каждый миг его   Делает иным.

Зима

Поля затянуты недвижной пеленой,   Пушисто-белыми снегами. Как будто навсегда простился мир с Весной,   С ее цветками и листками. Окован звонкий ключ Он у Зимы в плену.   Одна метель поет, рыдая. Но Солнце любит круг. Оно хранит Весну.   Опять вернется, Молодая. Она пока пошла бродить в чужих краях,   Чтоб мир изведал сновиденья. Чтоб видел он во сне, что он лежит в снегах,   И вьюгу слушает как пенье.

Одуванчик

В бесконечности стремленья бесконечность достиженья, Тот, кто любит утро Мая, должен вечно ждать Весны. В каждом миге быстролетном светоносность есть внушенья, Из песчинок создаются золотые сны. Миг за мигом в Небе вьются звездовидные снежинки, С ветром падают на Землю, и лежат как белый слой. Но снежинки сон лелеют, то – цветочные пушинки, Нежный свежий одуванчик с влажною Весной.

Снежинки («На детскую руку упали снежинки…»)

На детскую руку упали снежинки, На малом мизинчике восемь их было число. Различную форму являли пушинки, И все так мерцали воздушно-светло. Вот крестики встали, вот звезды мелькнули, Как мягок сквозистый их свет. Но детские пальчики чуть шевельнули, – И больше их нет.

Фей

Мне девочка сказала: Ты – мой Волшебный Фей. О, нужно очень мало Для полевых стеблей! Им дай лишь каплю влаги, Им дай один лишь луч, И цвет расцветшей саги В безгласности певуч. Светлоголовке малой Я сказку рассказал. Я был пред тем усталый, Пред тем я духом пал. Из слез моих незримых, Из смеха уст моих, Я слил – о серафимах Прозрачно-светлый стих. И цвет раскрылся алый В устах мечты моей, И я – не мрак усталый, А я – Волшебный Фей.

Тоньше

Чем тоньше влажный прах, чем Влага бестелесней, Тем легче пенности слагают кружева. Чем ты в своих мечтах свободней и небесней, Тем обольстительней, чудесней Твои слова.

Русалка («В лазоревой воде, в жемчужных берегах…»)

В лазоревой воде, в жемчужных берегах,   Плыла русалка в блеске чудном Она глядела вдаль, скользила в тростниках,   Была в наряде изумрудном. На берегах реки, из цельных жемчугов,   Не возникало трав на склонах. Но нежный изумруд был весь ее покров,   И нежен цвет очей зеленых. Над нею догорал оранжевый закат,   Уже зажглась Луна опалом. Но устремляла вдаль она лучистый взгляд,   Плывя в течении усталом. Пред ней звезда была меж дымных облаков,   И вот она туда глядела. И все роскошества жемчужных берегов   За ту звезду отдать хотела.