Том VIII
Шрифт:
{стр. 502}
Если он видел на сестрах что-нибудь недостаточно изящное, то тихо спрашивал: "Что это у тебя, какой наряд! — Так носят, Владыко. — Ты не носи".
У С. В. Боборыкиной была привычка, как и у многих, — идя в церковь, надевать скромное, темное платье. Владыка не одобрял этого.
"Зачем это? — говорил он. — Разве ты думаешь, что Богу приятнее видеть тебя в черном платье, нежели в обыкновенном? Или думаешь, что переодевшись, ты сделаешься ближе к Богу, достойнее?"
Сестры иногда каялись ему, сокрушаясь о своих грехах, жалуясь на искушения. Он отвечал: "Не надо засуживать себя. Господь пришел в мир для грешных. Что же ты удивляешься, что грешна? Разве ты не такая, как все? Ну, и гордость, и прочее. У других это все есть, почему не должно быть у тебя? Ты, значит, считаешь себя лучше прочих? Смиреннее? При моих-то достоинствах… Смирись-ка другой так, как я! Это — гордость смирения"».
Сестры глубоко почитали Владыку. А. Н. Купреянова далее пишет,
Софья Васильевна в последние годы жизни другого своего дяди, Петра Александровича Брянчанинова, помогала ему в издании трудов святителя Игнатия. Так, 15 января 1880 г. она, по доверенности Петра Александровича, заключила условие с санкт-петербургским купцом Игнатием Ларионовичем Тузовым, по которому уступила ему право на одно издание «Отечника» и «Слова о смерти».
Ее сестра, Варвара Васильевна Боборыкина, дожила до глубокой старости. Л. А. Соколов, познакомившийся с ней в период своей работы над монографией о святителе Игнатии писал: «Престарелая, при своем преклонном свыше 80-летнем возрасте, сохранившая в полной ясности воспоминания своего детства и юно{стр. 503}сти, уносящая нас в период общественной деятельности и отшельнической жизни Епископа Игнатия. …При полной ясности мысли, редкой основательности и логичности суждений, глубоко образованная В. В. Боборыкина вызывает глубокое к себе уважение полной определительностию своего взгляда на жизнь и на смерть и готовностию перехода в потусторонний мир по зову Божию в уповании при этом на предстательство Епископа Игнатия, в лице которого родичи Епископа Игнатия и сродные ему по духу жизненных упований имеют своего небесного предтечу».
«Из всех моих родственников Паренсовы — за ним сестра моя, оказывают мне наиболее внимания», — писал святитель Игнатий о своей третьей сестре. Елизавета Александровна (1813–27 апреля 1886) замужем была за государственным чиновником, Дмитрием Тихоновичем Паренсовым. Наиболее близкие отношения у Елизаветы Александровны сложились с братом во время его отпуска в Николо-Бабаевском монастыре и затем протянулись на всю их жизнь. «Скажу тебе, — писал он ей 11 декабря 1847 г., — в глубине моего сердца всегда была тайная скорбь о тебе. Я помышлял: "сколько посторонних людей притекает ко мне, обновляется душами в познании истины и в утешении сердца, предвкушающего будущее блаженство, утешения, которое раждается единственно от познания истинного Христова учения! А та сестра моя, которую Бог привел воспринимать от купели и которой я обязан словом спасения, — стоит от меня в далеке, — и не знаю — в каком состоянии душа ее?" Бог, по неизреченной благости Своей, отъял эту скорбь от сердца моего и заменил ее утешением, присовокупив это утешение ко многим другим утешениям, нисшедшим ко мне от Руки Божией».
За период с сентября 1847 г., когда святитель Игнатий пребывал в отпуске на Бабайках и до последнего письма, помеченного 26 февраля 1867 г., известны 73 письма Святителя к Елизавете Александровне Паренсовой. Письма эти, помимо сведений о сугубо семейных личных обстоятельствах, о здоровье самого Святителя и его близких, содержат ценнейшую информацию для пополнения его жизнеописания. В частности, благодаря этим письмам, можно совершенно точно установить время написания им некоторых его духовных сочинений. Например, в письме от 16 мая 1848 г. он писал: «А между тем прилагаю здесь брошюру под названием «Кладбище». Ее написал я на пути из Вологды в Петербург — в то время как остановился на дороге отдохнуть денек в Николаевском Старо-Ладожском монастыре». (В изда{стр. 504}вавшихся до сего дня собраниях творений Святителя помечена дата создания «Кладбища» — май 1844 г. с. Покровское.) Также, он писал: «многие хлопоты препятствуют мне похлопотать о издании Иосифа, которое на первый случай встретило неудачу». Значит, «Иосиф. Священная повесть из книги Бытия», вошедшая во второй том «Аскетических опытов» святителя Игнатия, была написана им в Бабайках в 1847 г. Из последующих писем узнаем, что издана она была в 1849 г. В том же 1849 г. 7 декабря Святитель пишет еще об одном его известном творении: «На днях надеюсь получить вышедшее в печати небольшое сочинение мое "Чаша Христова", которого несколько экземпляров надеюсь прислать тебе».
Из писем можно узнать, что за время службы в Сергиевой пустыни Святитель был духовным советником для представителей целого ряда исторических фамилий: Кавелиных, Муравьевых, Горчаковых, Фридериксовых, Анненковых, Моллер и других. О своем друге, статс-даме Императрицы баронессе Фридерикс, он, например, пишет: «Обязанная каждый день проводить во дворце, как самая
приближенная особа к Государыне, она все мысли свои и ощущения посвящает Богу». Упоминаются в письмах митрополиты Филарет Московский и Антоний Новгородский и Санкт-Петербургский. Так, именно в письме к Елизавете Александровне находится известное выражение о Московском Митрополите: «Умен Филарет, умен как день».Во время отпуска святителя Игнатия в Николо-Бабаевском монастыре Елизавета Александровна приезжала к нему, чем «очень его утешила». А на обратном пути в Сергиеву пустыню он заезжал в ее имение Ивашево. «Ваше простое, уединенное, милое Ивашево, — писал он, — мне очень понравилось. Образ Вашей жизни мне очень понравился! А отношение Ваше ко мне — мое сокровище». С годами отношения становились еще более близкими. Святитель Игнатий принимал участие в служебных обстоятельствах мужа Елизаветы Александровны, устройстве будущности ее детей, Петра и Софии. «Особенное милосердие Божие к нашему семейству, — писал он, уже будучи Епископом, 28 февраля 1858 г., — это благочестие и Православие нашего семейства Очень часто вспоминаю о Петре Дмитриевиче и Софии Дмитриевне: видя их направление, я вполне уверен, что их покроет благословение Божие». Из письма от 14 ноября 1858 г. можно узнать, что Петя прибыл в Петербург и «приютился у Арсеньевых»; уже из следующего письма от 24 февраля 1859 г. видно, что сын Арсе{стр. 505}ньевых, Юлий Константинович, очарован сестрой Пети, Соней: «умный и сериозный человек, человек, принадлежащий службе, будет удовлетворен такою супругою, воспитанною в правилах благочестия и скромности, какова София Дмитриевна». И в письме от 7 июля 1859 г.: «Искренно поздравляю тебя с устроением дочери твоей, которую да благословит Милосердый Господь благословением свыше; поздравляю также и с сыном Камер-пажем. Передай мое усердное поздравление Димитрию Тихоновичу: Бог видимо благословляет его в детях его».
В 1860 г. Дмитрий Тихонович Паренсов был произведен в «полные генералы», а София Дмитриевна подарила родителям внучку. В следующем году Елизавета Александровна овдовела. Утешением ей было благополучно складывающаяся судьба дочери: «Очень порадовался, услышав, что Арсеньевы губернаторствуют в Смоленске. Изволишь видеть, что милосердый Господь тебя не оставляет, но утешает и при самых скорбях милостями». 3 ноября 1864 г. он поздравил сестру с внучком; в этом же месяце она приезжала в Николо-Бабаевский монастырь повидаться с братом — в последний раз.
Елизавета Александровна тоже начала болеть. Но все-таки она пережила брата почти на 20 лет.
Ее дети: Петр Дмитриевич с большим почтением относился к дяде, часто писал ему о своих делах. При жизни Святителя он служил в Николаевской Академии Главного Штаба. Софья Дмитриевна, овдовев в 1877 г., поступила в том же году на службу по Духовному ведомству. 3 марта 1889 г. Павел Петрович Яковлев писал вдове Тайного Советника Начальнице женского Минского училища Духовного ведомства Арсеньевой Софье Дмитриевне: «26-го прошедшего Января в Бабаевской обители освящен в основанном покойным Владыкою в 1865 году великолепном храме престол во имя священномученика Игнатия Богоносца. Вот милостию Божию сооружен почившему молитвенный памятник вечный, ежели есть на земле что-либо вечное.
Покойная Ваша матушка, сколько мне известно, весьма бы утешена была таким сообщением; не сумневаюсь и в Вашем сердечном участии».
В августе 1843 г. Елизавета Александровна в письме из Вологды к святителю Игнатию, между прочим, писала: «Вижусь всякий день с сестрою Марией Александровной. …Мария Александровна живет в довольстве, но здоровье жалкое, страдания ежечасные».
{стр. 506}
Мария Александровна — это самая младшая из сестер Брянчаниновых (родилась в 1817 г.). По словам ее дочери, А. Н. Купреяновой, «моя мать сделалась женою молодого соседнего помещика, человека безусловной честности и прямоты, но не равного ей по образованию и привычкам». Молодой человек этот — Николай Филиппович Купреянов ничем особенным не проявил себя в жизни, также и Мария Александровна, которая жила, в основном, в своем имении Вепрево, изредка выезжая в Санкт-Петербург и Москву.
Известны девять писем святителя Игнатия к этой его сестре за период с 1840 по 1863 г. Письма очень ласковые, полные слов духовного назидания и утешения в ее болезненном состоянии. Но нет в этих письмах никаких сообщений о жизни самого Святителя, ни об обстоятельствах, о которых он писал ее сестре, Елизавете Александровне. Единственным свидетельством об их встрече являются воспоминания ее дочери: «За четыре месяца до смерти епископа Игнатия мать моя ездила в Бабаевский монастырь, где он жил на покое, и брала меня с собою. Я была мала, и впечатления мои уцелели отрывками. Помню просторную архиерейскую гостиную с окнами на реку. Она не мрачна: одноцветные стены ее приятного шоколадного тона. Над диваном висят большие овальные портреты братьев в золоченых рамах. Масса книг на столах, на полу: гостиная служит и кабинетом. Мебели немного, но все солидное: простота высокоразвитого вкуса. За этой комнатой находилась другая, узкая спальня, имевшая вид более интимного приюта. Здесь висели на стенах рясы, а на столе лежало несколько красивых четок — дары друзей.