Топало

— Нельзя ли поскорее! — попросил Родька.

— Быстро надо — садись в машину!

Парень понужнул лошадь, и она побежала рысцой.

А в палисаднике у дома Соснина расставались домовые.

— Прощай, друг! — сказал Топало.

— Прощай, дорогой, — сказал Думало.

И снова зашумела листва:

— Прощай, прощай, Топало!

— И ты, Кланька, прощай, — сказал Думало.

— Я не Кланька, я Зойка.

— Может, и Зойка. А может, и Кланька.

Не успели они на прощанье сказать самых важных последних слов (их всегда не хватает), как к дому подкатила телега.

— Зойка! — закричал Родька. — Теплоход уходит!

— Ой, — испугалась Зойка. — Ой, вдруг ушел!

Она запрыгнула в телегу, а Топало, помахав другу, побежал рядом.

Старый ворон, сделав круг, прокричал:

— Будь здоров, Топало! — И улетел.

— Уж вы нас, Вася, довезите до пристани, — попросила мама… — Очень вам будем благодарны!

— А мне что? Не я везу — лошадь! А ну, дорогая, пошевеливайся! — взмахнул он вожжами.

— Уж ты поторопись, — попросил Топало лошадь. — На теплоход опаздываем.

— И так тороплюсь, — ответила лошадь. — Да колея глубокая, всю дорогу машины испортили.

Мама-Капелькина и капитан стояли в ожидании у трапа.

Где-то вдалеке сверкнула молния, прогрохотал гром. Сразу все вокруг потемнело, закружилась пыль.

— Давно дождя ждем, — сказала лошадь, сворачивая к пристани. — Трава совсем сухая стала, жесткая.

Мама-Капелькина бежала навстречу. «Ну и влетит сейчас Зойке!» — посочувствовал Родька.

Лошадь остановилась.

— Спасибо тебе большое! — Папа с мамой стали наперебой благодарить Васю.

— Тебе спасибо, — сказал Топало лошади.

— Не за что. Приятного вам пути!

Пассажиры сели на теплоход.

Топало-метеоролог

Штурман Карпов ничего не мог понять: система управления работала как часы. Что же произошло с кораблем в районе пристани Ключи?

Никакого вразумительного ответа не мог дать на этот вопрос и механик.

Только радист Семечкин кое-что подозревал: уж не те ли самые внеземные сигналы сбили корабль с курса? Он не выдержал и решил идти к капитану, поделиться своими догадками.

— Что у тебя за срочные дела? — недовольно спросил штурман. — Капитан пошел спать, и вообще, он неважно выглядит.

— А может, я его вылечу! — таинственно произнес Семечкин.

Капитан был в своей каюте и пил чай.

— Ну, входи, Семечкин, — сказал он. — Что у тебя стряслось? О какой-нибудь неприятности пришел сообщить?

— Да как сказать, — помялся Семечкин. — Будущее покажет…

— Какое еще будущее?

— Ближайшее… Я, товарищ капитан, предполагаю причину происшедшего ЧП.

«Неужели и он знает о домовом?» — подумал капитан.

— О чем ты говоришь, Семечкин?

— Сегодня ночью в эфир были переданы сигналы неизвестного происхождения. Скорее внеземные…

— А какие же? — капитан совсем забыл о других цивилизациях.

— Инопланетяне ищут контакт! — произнес Семечкин.

— Еще и инопланетяне! Иди поспи, ты ведь тоже ночь не спал.

Радиста обидело такое несерьезное отношение к его сообщению.

— Галилею тоже никто не верил, что Земля вертится!

— Я тебе верю, Семечкин, — устало сказал капитан. — Я сейчас всему верю. Потом разберемся, а сейчас я спать хочу.

Обидевшись, Семечкин ушел. Петрову действительно необходимо было поспать, но он не мог. Мысль о домовом не давала ему покоя. Он не мог поверить в его существование и в то же время не мог отвергать, поскольку полчаса назад сам лично с ним разговаривал.

Скрипучий голос сказал ему:

— Простите, товарищ капитан, за беспокойство, уж сейчас-то я буду сидеть в каюте тише мыши.

Капитан понимал, что обязан принять какое-то решение. Но какое? Возможно, в истории пароходства это первый случай. И произошел он именно у капитана Петрова.

«Уж не гипноз ли это? — подумал он. — Тогда кто же гипнотизер? Валентина Ивановна Капелькина?» — капитан даже улыбнулся; у нее такие искренние синие глаза. К тому же гипноз — дело кропотливое, так вот — раз-два — не загипнотизируешь. Капитан встал. Значит, домовой все-таки существует?

В каюту тихонько постучали.

— Кто там? Входите!

Дверь приоткрылась. На пороге робко появилась Зойка, из-за нее выглядывал Родька.

— Вот вас-то мне и надо! — обрадовался капитан.

Он усадил их на диван, сам сел напротив.

— Где ваш домовой?

— Здесь я! — раздался голос.

Капитану трудно было скрыть свое замешательство. Он покашлял.

Пружины дивана заскрипели. Топало уселся рядом с Зойкой.

— Товарищ капитан, у нас есть предложение, — сказал Родька.

— Предлагайте!

— Возьмите меня на работу! — проскрипел Топало.

— На работу? — опешил капитан. — Но… у нас команда в полном составе.

— Он бесплатно, — сказала Зойка.

— На общественных началах, — пояснил Родька.

— Что же он будет делать?

— Погоду предсказывать!

— С погодой у нас вроде все в порядке. Сводка имеется. Погода нас ждет отличная.

— Ничего не отличная, — пробурчал Топало. — В четверг опять гроза будет. Посильнее, чем сегодня.

Капитан посмотрел в иллюминатор. Небо все еще было темное. Еще изредка сверкали молнии, и гром погромыхивал, но уже неохотно, издалека.

— А как он знает? — спросил Петров. Ему было трудно обращаться лично к домовому.

— Знаю, — ответил домовой. — Ветер приносит…

— Что ж, если вы каждый день будете сообщать о погоде, — сказал капитан, — я буду благодарен.

Топало был доволен: капитан взял его на работу. Метеорологом! Сейчас никто не скажет: «От тебя на теплоходе одни неприятности!»

— Но у меня есть условие! — Капитан наклонился поближе к ребятам. — Наш разговор останется в тайне. Никто не должен знать, что на теплоходе едет домовой. Идет?