Тополята

Планета жила в особом геометрическом мире. Владик называл его «Конфигурации пространств». Конфигурации начали возникать в его воображении, когда в школе стали изучать геометрию. Вообще-то математику шестиклассник Переметов не любил (от всяких формул и вычислений трещала голова), но геометрия ему понравилась. Пока это была геометрия плоских фигур, но и она подчинялась красивым, стройным законам. А учительница сказала, что в дальнейшем будут изучать геометрию объемных построений, которые расположены в трехмерном пространстве. И у Владика вдруг само собой возникло в голове это пространство, заполненное пирамидами, кубами, шарами, лучистыми фигурами, переплетением прямых и выгнутых плоскостей. Тогда и появилось неизвестно откуда взявшееся понятие – «Конфигурации пространств». Стало казаться, что Конфигурации заполняют весь мир. И что, перестраивая их, можно перестраивать свойства этого мира.

Он и перестраивал их, лежа в постели и прикрыв глаза. Когда в подступившей сонливости геометрия мира становилась послушной и удавалось вписать отдельные элементы в плавные изгибы бесконечности, появлялось в душе ласковое такое ощущение. Будто и вправду мир становился добрее…

И мама словно садилась на край постели, касалась невесомыми пальцами Владькиных волос.

…Разве мог подумать Владик Переметов, что безжалостный случай (или судьба? или что там еще?) рванет его из этой жизни и бросит в гущу всяких несчастий?

Был конец мая, тепло стояло небывалое. Владик (а по-школьному – Кабул) беззаботно топал с уроков по улице Геодезистов. С одной стороны – двадцатиэтажные высотки, с другой – бетонный забор замороженной стройки, но даже здесь пахло зеленью и летом, вдоль забора густо цвели одуванчики и ромашки.

У края тротуара, чуть впереди Владика с визгом тормознула черная «Волга», распахнулась дверь.

– Эй, малец, подойди-ка! – Это высунулся дядька в сизом камуфляже, как у ментов, но без погон. Шестиклассник Переметов знал, что, если зовут в машину незнакомые люди, лучше драпать или звать на помощь – это не раз объясняли и в школе, и дома. Он качнулся назад, чтобы рвануть подальше, но сзади его крепко ухватили за бока, рывком переметнули по воздуху, швырнули в салон «Волги». Он упал животом на кожаное сиденье. Вот и случилось то, что не раз показывали по телику, но что не должно никогда случаться в нормальной жизни с нормальными мальчишками. Владик толкнулся руками, дернулся к открытому окну: «Помогите, меня похитили!» – хотел отчаянно заорать он, но получился сдавленный хрип. Дядька в камуфляже, который сидел впереди, рядом с водителем, засмеялся, не оборачиваясь. А тот, что нырнул в машину следом за Владиком – с обтянутыми белой водолазкой мышцами, с могучей шеей и короткой стрижкой на маленькой голове, – взял пленника за шиворот и ровно усадил рядом с собой.

– Не дергайся, червячок. Мы не бандиты, а полиция.

– Бандиты, – убежденно сказал Владик. Он вдруг ощутил бесстрашие. Будь что будет, наплевать!

– На, убедись, молекула, и не дергайся, – Мужик в водолазке щелчком развернул у него перед носом пухлые корочки. Владик успел увидеть большие буквы МВД, круглую печать и плохо различимое фото. Корочки захлопнулись.

– Дай прочитать! – потребовал Владик.

– Не вякай. Дадут, где надо. Догонят и еще дадут…

– Все равно бандиты, если даже полиция… Налетаете, хватаете…

– Хватаем кого надо…

Тогда Владик наконец сказал обычную в таких случаях фразу:

– А че я сделал?!

– Сейчас поглядим, что ты сделал…

Оказывается, машина уже ехала. Через полквартала она с визгом развернулась, покатила по улице Геодезистов назад и скоро свернула в Ямальский переулок – тот, что в сотне шагов от школы. Дядька в водолазке (от которого пахло потом и лосьоном) выдернул Кабула из машины.

– Гляди! Узнаешь?

Кабул увидел длинную желто-зеленую вывеску: АТЕЛЬЕ «ТРОПИКАНА», а под ней квадратную витрину с манекенами. В широком проеме витрины не было верхней половины стекла, а по нижней разбежались трещины. Впереди витрины, на асфальте, стояли квадратный мужик в форменной куртке, Артур Дымчиков и два его прихлебателя – Костян Лафиткин и Шкарик. Улыбались, гады.

Накачанный дядя в водолазке держал Кабула за рюкзак.

– Этот? – спросил он.

– Ага! – радостно сказал Артур. А Костян и Шкарик с готовностью закивали.

…Уже после Кабул узнал подробности происшествия. Когда раздался удар и звон осколков, охранник выскочил на тротуар и ухватил одного из убегавших мальчишек. Двое других остановились сами – поняли, что все равно не скроются.

Охранник затряс Артура:

– Бандюга малолетняя! Чем тебе стекло помешало?!

– Это не я! – завопил Дымчиков. И его осенила спасительная мысль: – Это один из нашей школы! Он бросил в нас камнем, потому что все время скребет на нас! Вот они подтвердят!..

Шкарик и Костян вместе сказали:

– Ага…

А Дымчиков лихорадочно добавил:

– Он недалеко ушел. Он приметный: с длинными волосами, в желтой футболке и белых обрезанных джинсах…

– Ага! – опять подтвердили приятели.

Охранник, не отпуская Артура, выхватил мобильник.

Сигнал приняла ближняя полицейская машина. Едва ли служителей правопорядка очень взволновало сообщение о разбитом стекле. Но впереди, на краю тротуара, они заметили пацана в желтой футболке. На ловца и зверь бежит, почему не поразвлечься?

– Значит, этот? – переспросил мент в водолазке.

– Он и есть, – ответил Артур, нагло глядя на Кабула. – Он в меня щебенкой, а я увернулся, и…

– Это не я! – отчаянно заорал Кабул, пытаясь освободиться. – Они врут, сволочи! Я здесь даже не проходил! Они мне назло!..

Конвоир опять впихнул его в машину, а сам остался снаружи. Начал о чем-то говорить с Дымчиковым и его дружками. Кабул рванулся к дверце, чтобы выскочить и снова прокричать, что не виноват! Но мент в камуфляже обернулся, стиснул мальчишкино плечо – пальцы воткнулись под ключицу. Больно так! Владик пискнул и обмер. Тот, что в водолазке, сел рядом с ним – опять дохнуло потом и лосьоном.

– Поехали, – скомандовал он. – К нам…

«Камуфляжный» отпустил Кабула, однако плечо болело нестерпимо. Намокли глаза. Кабул закусил губу, но перед этим успел сказать:

– Эсэсовцы… – Страха по-прежнему не было.

«Водолазкин» слегка смазал его по уху. Пообещал добродушно:

– Еще раз вякни, окурок, придушу…

Его привезли на улицу Многостаночников – это в пяти кварталах от школы. Вытряхнули из «Волги», завели в дверь со стеклянной синей вывеской. Навстречу дохнуло запахом табака и пыльного картона. Кабул оказался в квадратной комнате. В дальнем углу он увидел решетку от пола до потолка, за ней кто-то хрипло постанывал и возился на топчане. За распахнутым окном качали широкими листьями клены – они росли на свободе, теперь уже недоступной для Кабула. Сбоку от окна за обширным, заваленным серыми папками столом сидел штабс-прапорщик с белесым, скучным лицом. На столе вертелся вентилятор, но все равно было душно, жидкие белобрысые прядки прилипли ко лбу штабс-прапорщика, серая рубашка промокла под мышками.

– Вот, – сказал «Водолазкин», – это насчет «Тропиканы»… Между прочим, оскорблял сотрудников при исполнении. Обозвал эсэсовцами. Оказывал сопротивление…

– Ничего я не оказывал! Вы мне чуть плечо не сломали! И ударили!..

– Птенчик, – ласково отозвался «Водолазкин». – Если бы мы тебя ударили, ты уже не дышал бы…

Штабс-прапорщик сел прямо. Спросил со страдальческой ноткой:

– Ну а сюда-то его зачем? Везли бы сопляка к тетенькам-инспекторшам в детскую комнату…

От двери подал голос «Камуфляжный»:

– Нам, что ли, еще одно раскрытие – лишнее? Старик требует отчетность…

– Ладно… – Штабс-прапорщик пошевелил плечами, чтобы нагнать под мышки прохладу, и придвинул бумажный лист. Взял ручку: – Фамилия?

«Водолазкин» толкнул Кабула к столу:

– Тебя спрашивают!

– Чего спрашивают? – окрысился Кабул. Он все еще не боялся, только наваливалась тоска.

– Фамилия! – вдруг тонко заорал штабс-прапорщик. Приподнялся и покраснел.

Кабул пожал плечами:

– Переметов…