Тора Бора

Они обнялись.

– - Ну и дела!
– - Только и мог вымолвить потрясенный Михеев.

Всегда почему-то смущенная улыбка бывшего коллеги, лет на восемь младше, была до боли знакомой. Лейтенантом Мороз начинал в их отделе и пропал с горизонта в девяносто третьем -- капитаном.

– - Слухи ходили, ты погиб в Белом Доме.

– - Бог миловал.

– - А здесь ты, Ваня, какими судьбами?

– - Все расскажу, коль вы здесь, пойдемте...

В гостинице при монастыре Иван открыл ключом одну из светелок.

– - Располагайтесь.

Как не хотелось забросать Мороза вопросами, Юрий решил не торопиться.

– - Как там, в России?
– - Спросил Иван.

– - Улетал -- дождило. А так осень стоит сухая. Подмосковье, говорят, нынче без грибов. Зато с яблоками. Лето было жаркое, в Москве асфальт плавился...

Иван внимательно слушал. Как самые важные новости. Юрий по себе знал, сколь важно вдали от Родины услышать примерно такое, самое обычное. Это для всякого русского важно.

– - А как к тебе, отче, теперь обращаться?

Иван улыбался:

– - Как и раньше. К тому ж, я не отче. В постриге -- брат Иван.

– - Брат Иван.
– - Попробовал на звук Юрий -- Подходит...

Пересказывая свою одиссею, Иван не переживал ее заново. И не пережимал. Действительно, был в здании Верховного Совета. Когда начали гвоздить танки, он был в комнате, в которую влетела болванка. Всех рядом насмерть, на нем ни царапины. Получил только контузию, перестал слышать. Спустился в вестибюль, навстречу спецназ. Добавили, поскольку он -- с автоматом. Ребята опытные, не стрельнули. Потом он вышел из здания и, отмахнувшись от оравшего что-то омоновца, пошел в сторону Баррикадной...

– - Уехал на Истру. Уже там что-то стало со мной твориться. Думал, свихнусь на дедовой даче. Било меня, в горячке метался, хотел с жизнью счеты свести. Спасся тем, что молился. А дальше просто. Зачем-то ведь Он меня уберег...

Они говорили долго. Иван рассказал, как отправился в Оптину пустынь, как стал послушником, потом, было, вернулся в мир. Приехал в Москву, к семье, всех перепугал, его уж оплакали. Встретился с дружком, тот хохотнул, что и в "конторе" его давно "списали в потери".

Воскресать из "мертвых"? Зачем? С тремя сотнями долларов, занятых у друга, он улетел в Грецию. Почему именно в Грецию? Может быть потому, что еще в Оптиной пустыне многое слышал об Афоне.

Сказано, какие бы бури не бушевали в мире, Афон, имея над собой вышний покров, стоит среди сущего, как столп веры. И будет стоять до тех пор, пока хранит его Божья Матерь. Иверская икона Божьей Матери хранится здесь и хранит Афон, ее последний земной удел. И будет так, пока она не покинет Святую гору.

Будет же это перед концом света...

– - Зачем я здесь?
– - Спросил Михеев.

В это время ударил колокол. В раскрытое окно хлынули его дрожащие звуки.

– - Мне на молитву.
– - Поднялся монах...

1 декабря 2001 года, Багдад

Третий раз судьба вела его в этот город. На этот раз Лари добирался до него со значительно большими трудностями, чем прежде. Ирак ожидал войны и это бросалось в глаза -- солдаты с оружием на дорогах, зенитные установки с обеих сторон мостов, кое-где на второстепенных дорогах приземистые силуэты танков...

Колонна с гуманитарным грузом двигалась из Дубаи. Вместе со всеми, то и дело предъявляя документы на блок-постах, маялся в дальней дороге ничем не примечательный мелкий сотрудник комиссии ООН по поставкам продовольствия Ханс Мидель.

Никакими особыми полномочиями наделен он не был, ни за что особо не отвечая, вез для согласования в министерство торговли Ирака никому не нужные графики поставок и прочие рутинные бумаги. Увы, в Багдаде безобидному датчанину предстояло пропасть. В первый же день, при невыясненных обстоятельствах.

Невелика птица. Две-три заметки в европейских газетах да официальная нота Дании, которую никто не заметит.

Когда покрытые пылью грузовики один за другим втягивались в ворота гуманитарной миссии в Багдаде, датчанин еще присутствовал. Его хватились часа через полтора на обеде. Дежурный по миссии успокоил старшего, что этот чудик решил самостоятельно добраться до министерства, вышел через КПП и остановил такси.

– - Он сказал, что к вечеру будет. Эти датчане... Самый нормальным среди них был безумный Гамлет...

Таксисты в Багдаде по-английски понимают три слова -- "хау мач?", "О,кей" и "Саддам". Остальное они добирают интуицией. Эта же интуиция помогает им прибегнуть к тормозам в самое последнее мгновение, когда, кажется, столкновение с таким же отчаянным водителем уже произошло.

Потому, когда Лари оказался рядом с той мечетью, которую хранил в памяти с прошлого приезда, его изумлению не было предела. Они не только никого не протаранили, но и его записка с названием улочки по-английски возымела действие.

Рассчитываясь, ему пришлось пересмотреть в корне свое отношение к багдадским драйверам. Приняв пять долларов, таксист явил пример подражания его американским коллегам:

– - Сенкью, мистер! Гуд бай...

Встреча с аль-Басри... Лари волновался, как пройдет она, примет ли его старик, окажет ли помощь. Почему-то казалось, что даже если встреча и состоится, то пройдет холодно, не так, как предыдущие встречи. Он чувствовал какую-то вину за все, что произошло не только в Америке, но и потом -- в Афганистане, где сейчас военные силы его страны перешли уже к ковровым бомбежкам. Он не смог, ему ничего не удалось предотвратить...

Тем не менее встреча состоялась. Старик не только оказался в Багдаде, не только находился в мечети, где в прошлый раз заповедал его искать, но вышел сразу, как только Лари назвал подошедшему к нему человеку в сутане свое имя. Это выглядело так, словно аль-Басри ожидал его.

– - Я рад видеть тебя.
– - И снова Лари с удивлением отметил про себя, что время не властно над проповедником. Он протянул для рукопожатия руку и Лари ощутил старческую прохладу его узкой ладони. Мир и покой шли от этой ладони.