Тора Бора
Шрифт:
– - Дороги снова привели меня к вам, учитель.
Он впервые назвал так аль-Басри. И это произошло непроизвольно. Услышал новое слово и аль-Басри. Это было понятно по его мгновенному взгляду.
– - Люди встречаются трижды.
– - Произнес старец.
– - Чтобы после этого либо никогда больше не встречаться, либо никогда не расставаться.
В этих словах звучала мудрость, и снова мелькнула тень тайны, которая звала к себе, приглашала шагнуть навстречу. Надо только задать вопрос "Почему, учитель?" и ты пойдешь новым путем.
Но еще до встречи Лари дал себе слово: он будет говорить лишь
Словом, он не знал, как вести себя перед старцем -- старик представлялся способным делать с ним все, что хочет. Скажем, превратить его в камень, который потом столетия будет лежать у входа. Даже захватившая ранее Уэлса задача казалась уже неважной, возможно, он потому так горячо взялся за поручение Коллинза, что оно сулило свидание с аль-Басри....
Отогнав наваждение, Лари перешел к делу.
– - Я рассчитываю на вашу помощь, учитель. Мне нужна встреча с человеком, который сегодня является носителем важной для меня информации. И не только для меня. Для моей страны...
Он собирался назвать имя, но старик остановил его.
– - Я знаю, о ком ты говоришь. Наверное, ты прав и выполняешь действительно важную миссию. Но ты появился не там, где нужно. Отсюда ты не найдешь тропы к этому человеку. Ее здесь нет.
– - Как нет?
– - Растерялся Лари.
Почему-то он даже тени сомнения не допускал, что именно сч помощью старца быстрее всего достигнет цели. Что этот человек поможет ему, даст совет, может, назовет город и место, куда Лари нужно попасть. А может, просто даст провожатого и вскоре встреча состоится.
Старик покачал головой:
– - Мне не интересен тот, о ком ты приехал узнать...
Это было сказано так, что Лари опять почудилась тень другого мира...
Он снова перешагнул тайну:
– - Он интересен мне...
Некоторое время оба молчали. Наконец аль-Басри разомкнул уста:
– - Я не могу помочь так скоро, как ты хочешь. Более того, я не понимаю целей, не вижу смысла. Ты говоришь, этот человек обладает информацией, которая нужна твоей стране. Возможно. Но дело в том, что твоей стране не нужна информация. Нужен ли ей сам этот человек?..
На некоторое время старик снова замолчал.
– - Если и нужен, -- снова заговори он, -- то лишь тем, кто вольно или невольно приведет твою страну к открытиям, от которых она не оправится. Ты с ними? И к этому готов?
– - Я хочу верить.
– - Произнес Лари слова, которые недавно говорил Ламберту.
– - Очень хочу...
– - Верить можно в то, что знаешь. Вера из желания веры -- путь к бездне. Вера -- не цель, а только помощник. Она приходит сама, когда действительно необходима. В чем твое знание? Твоя цель?
– - Это большой разговор, учитель. Сейчас у меня есть задача...
– - Хорошо. Я дам тебе лишь совет. Искать следы нужно там, где они могут быть.
Тем и закончилась эта встреча. Встреча, которая случилась только потому, что люди встречаются трижды. Глядя в след американцу, старик с ним прощался. Он знал -- этот человек ищет не того, о ком спрашивает. Не Бен Ладена, случайную и бесконечно малую величину в железной воле событий.
Он ищет себя. Но, он как и всякий из людей, не знает об этом...10 ноября 2001 г., Новый Афон
Вершина Святой горы, увенчанная большим крестом, далась после тяжелого подъема. Михеев с трудом перевел дыхание и осмотрелся. На площадке, куда он поднялся, находились лишь этот крест из металла да совсем небольшой храм -Преображения Господня.
Контуры берегов таяли в голубой дымке, сливаясь на горизонте с морем.
Предоставленный на Афоне самому себе, ожидающий неизвестно чего, Михеев вот уже который день изучал остров. Пожалуй, до его обитателей ему не было дела. Жизнь монастырей текла размеряно, по раз и навсегда заведенному порядку, совершенно ему не интересному.
Встречаясь с братом Иваном, они говорили о вещах малозначащих. Странно, но большей частью о погоде.
Лишь однажды, как-то особенно пронзительно, Иван заговорил о доме. О том, что ему часто снится речка, похожая на Истру, но с берегами куда более крутыми. Он босиком с удочками бежит на речку по тропинке, и встречает поднимающегося на гору отца. Тот останавливается, снимает фуражку и вытирает пот.
– - Рыбачить бежишь?
– - Да.
– - Смотри, осторожней там, на берегу...
И спускаясь дальше, к серебряной от солнца воде, он чувствует, как отец провожает его взглядом. И даже когда отец уже не должен его видеть, он все равно чувствует этот взгляд...
– - Этот взгляд всегда меня заставлял чувствовать, что я в опасности. Даже когда ее не видишь, вдруг понимаешь, что вокруг что-то происходит. В Белом Доме я отошел от окна за мговение до того, как вместе с окном вынесло простенок...
Видимо, заново пережив ту минуту, Иван продолжил:
– - Это очень просто. Ты вдруг видишь, что мир совсем не такой, каким за минуту до этого тебе казался. Ты видишь все со стороны, издали, и словно вверх ногами. Нет, даже не так -- скорее наоборот...
Разговор происходил вечером, на берегу моря. Остро пахло йодом. Иван говорил нечто известное Михееву, с каких-то пор ставшее и его опытом, только Михеев этого не проговаривал, да и присутствовало это знание как-то исподволь, помимо сознания.
– - Ты вдруг осознаешь, что этот мир "наоборот" -- правильный. В том смысле, что он именно такой, а не тот, каким ты его знал. Все именно так и есть. И если ты сейчас чего-то не сделаешь, что-то случится. Страшное. И не столько для тебя, сколько для мира, который ты знаешь. А может, и для обоих миров, -- потому, что ты находишься одновременно как бы в двух измерениях. Чтобы этого не случилось, тебе тоже надо измениться, стать "наоборот", другим...
Слушая эту неожиданную исповедь монаха, Юрий подумал -- действительно наоборот.
Запах йода от залива словно подтверждал -- мир болен. Давно, безнадежно, и никакого йода не хватит, чтобы залечить его раны...
– - Этот сон -- мой самый давний кошмар.
– - Рассказывал Иван.
– - Детский еще кошмар. Мать рассказывала, что когда у меня в детстве поднималась температура, я в горячем бреду все порывался перевернуться, пытался встать на голову. Рвался из ее рук так, что она не могла удержать, плакала и молилась. Я тоже помню это. И помню почему это делал -- я должен был "стать наоборот"...