Тот День

– Как звать то тебя, дитя? –спросил Соколов когда все расселись по местам.

– Бодрова Ева. И прошу, давайте без этой вашей надменности. – нахмурив лоб то ли от боли в голове, то ли от недовольства, раздраженно попросила девушка. – расскажите лучше, откуда вы взялись, и что там случилось.

– Никакой надменности в моем голосе нет. Это называется снисходительность. – возразил Георгий.

– Не надо мне семантики. Называйте как хотите, просто тон свой оставьте для пустоголовых прихожан. – нервно парировала Ева.

Святой отец видел, как играли в уголках ее глаз искорки гнева, и, сделав нужные выводы, Соколов прямо спросил:

– Не любите людей в рясах?

– Ух.…Да мне как-то плевать. – грубо бросила Бодрова. – Мое отношение к вам, или к кому-то другому, сейчас не имеет ровно никакого значения. Давайте по существу. Так что там произошло?

– Эй, аккуратней с выражениями. Ты ведь не с дружками в притоне общаешься. – вмешался Влад.

– А ты, видимо, главный батюшкин подхалим? – ядовито ухмыльнулась Ева и откинулась на спинке стула.

– Прекратите! – повысила голос Ира, и злобно сверля друг друга взглядом, люди замолчали.

– Ладно. – взяв примирительную нотку, начала девушка. – Начнем сначала: Я Бодрова Ева. Мне двадцать пять. И еще я законченный наркоман, пьяница и безнравственная скотина. А вы кто? – залилась она недобрым смехом.

– Я – Георгий Соколов, протоиерей вознесенского храма, что в Каблуково. А эти господа, – указал священник на сидящих по обеим сторонам от него. – были, как и вы, мне посланы Порядком: Влад Сычев и Смолова Ирина. – представил людей святой отец.

– Из Каблуково? Это же километрах в десяти отсюда. – удивилась девушка. – И всего двое выживших?

– Да, вы третья. И не спешите с вопросами, позвольте я все вам расскажу. – знаком призывая успокоиться, сказал Георгий.

И Соколов принялся пересказывать страшные события сегодняшнего дня.

Ева слушала историю странного батюшки и с каждым его словом, все меньше ему доверяла. Голоса в голове, паранойя, деперсонализация, как потеря контроля над телом, сопровождающаяся кратковременной амнезией – симптомы первого ранга по Шнайдеру. Классический пример расстройства психики на почве внезапного стресса.

“Как из учебника прямо”. – подумала над очевидностью проблемы батюшки, Бодрова.

Единственное, что представляло интерес во всей клинической картине человека это не совсем обычная концепция религиозного психоза. “Порядок” – вот что, по мнению батюшки, стало виною конца света, и чей Голос он слышал у себя в голове.

Второй мужчина. Человек с перебинтованной головой – тот, который так грубо упрекнул ее в плохих манерах, показался Еве тоже не особенно здоровым. Слишком легко, без малейшей тени сомнения доверял он святому отцу.

“Возможно усугубившаяся травма из прошлого. Может быть, он когда-нибудь уже попадал в мясорубку, или нечто похожее, и то, что он увидел сегодня, распустило швы на старой ране. – разбирала варианты Бодрова. – Отсюда чрезмерное доверие священнику, как духовному наставнику, снимающему неподъемный груз вины. Отсюда недостаточная для здравого человека критичность мышления”.

И наконец, последняя особа – женщина лет тридцати по фамилии Смолова, никакой явной симптоматикой не выделялась, кроме излишней вспыльчивости, и очевидным когнитивным диссонансом между собственными убеждениями и словами святого отца.

Когда все трое умолкли, обрисовав картину в мельчайших деталях, Ева постаралась аккуратно проверить почву:

– Голос.… Тот Голос, который вы слышите. Обо мне он говорил?

– Нет. – коротко ответил Георгий.

– То есть вы слышали, лишь то, что хотели услышать, или же о чем знали? – постаралась в лоб ударить она священника.

– Я понимаю, к чему вы клоните. Очень конечно похоже на расстройство ума. – Было видно, как батюшка едва сдерживается. – Вот только пойдемте, я вам кое-что покажу.

Поднявшись, святой отец удалился из кухни. Делать было нечего, и Ева пошла вслед за ним. За Бодровой двинулись и все остальные. Не оборачиваясь, человек в ризе прошел через весь дом. На секунду задержавшись в прихожей, он коротко бросил:

– Оденьтесь. Там холодно.

Последовав совету священника, девушка быстро накинула свой осенний полушубок. Двери дома отворились и выпустили людей наружу.

И Ева наконец это увидела. Там, на кухне, она не чувствовала страх, даже понимая, что случилась катастрофа. Ведь день назад она сама себя так страстно хотела оправить в ад. Однако, когда подул ветер, принеся с собой запахи мертвых, сердце девушки забилось, усердней обычного перегоняя кровь. Она смотрела на остатки родной деревни, на кружащие над ними стаи птиц, и от волнения даже слегка перехватило дыхание. Теперь она понимала, что слова больного священника, действительно не кажутся такими уж и бреднями. Для других, не для нее. Однако и действовать напрямую, оскорбляя и уличая отца во лжи, было нельзя. Ева знала, какими могут быть опасными фанатики, да еще и с верной паствой.

– Да, может быть, вы и правы. – слукавила Бодрова.

– И вы поверите. Со временем поверите… – убедительно произнес Соколов. – ваша жизнь не просто так легла мне в руки.

Сделав удрученный вид, Ева кивнула.

– Отче, вы говорили, что не стоит дожидаться темноты. А уже три часа. Через два часа стемнеет, так что предлагаю определиться с дальнейшими действиями и выдвинуться. – напомнила о скоротечности времени Ирина.

– Хорошо. Берите провизию, что нашли, и уходим отсюда. – кивнул священник, и, повернувшись к Еве, добавил: – А с вами мы еще по дороге можем поболтать.

Из Поддубья они вышли уже вчетвером. Без особых прений, люди выбрали западное направление и зашагали в сторону переправы, что находилась в полутора часах ходьбы от поселка. Дорога вилась вдоль широкого русла Волги. И когда погибшее село осталось за горизонтом, а шумные воды могучей реки начали распевать свои песни, в душе Соколова опять заиграла музыка тверской земли.

Трое были вооружены, и только вновь присоединившаяся к отряду девушка с красивым именем Ева, вместо ружья перекинула за спину одну из кошелок с едой.

– Как-нибудь обойдусь. Да я и обращаться толком не умею. – отмахнулась Бодрова, когда Георгий предложил ей обзавестись оным еще в деревне.

Но Соколов отлично понимал ее лукавство: доверие к наркоману с оружием будет стремиться к нулю, и для Евы было лучше вести себя тихо.

Было что-то не так в этой светловолосой молодице. Девушка даже не попрощалась со своей родной старушкой, когда они покидали избу.

– Слова мертвым не нужны. – лаконично отрезала она, когда Влад ей предложил подняться к покойнице на второй этаж.