Тот День

– А волки? Вы рассказывали, что Голос оповестил вас о волках.

– Не совсем так. – Покачал головой Соколов. – О том, что хищники выйдут из леса я не знал. Просто, когда звери уже хотели порвать нас всех на части, Голос сказал, что праведника волк не тронет.

– А дальше вы говорили, что было все как в тумане. Так? – Задала вопрос Ева.

– Ну… как если бы вы потеряли на несколько мгновений контроль над своим телом, и смогли наблюдать со стороны. – ответил Георгий.

– Понятно. – удовлетворенно кивнула Ева, и это уже не было притворством.

Девушка страстно любила такие головоломки, а еще больше она любила, когда ее теории оказывались верны. И судя по описаниям батюшки, ее версия о шизофрении была удачной. По крайней мере, описанная симптоматика подходила в аккурат.

– Ну а в Тверь мы идем, чтобы узнать волю Порядка?
– задала она последний вопрос священнику.

– Может быть. – пожал плечами Георгий, отчего ему пришлось поправить сползающее ружье. – А может быть, и нет. Ведь Тверь может оказаться всего лишь первым пунктом. Первой точкой на карте предписанных нам испытаний.

– Ну, спасибо вам, отче. Уважили мое любопытство. – как можно более вежливо поблагодарила Ева безумного батюшку, и, обратившись к двум овечкам из его паствы, добавила: – А теперь, раз мы все должны быть друг перед другом честны, то я бы хотела кое-что узнать о вас, ребята.

Солнце все больше клонилось к горизонту, и по расчетам Георгия до переправы оставалось совсем немного. В разговорах дорога от Поддубья пролетела незаметно, и разговоры эти батюшку очень насторожили. Обнаруженная в последнем селе светловолосая буквально менялась на глазах. Та дерзость, с которой Ева отвечала Соколову и его товарищам в поселке куда-то испарилась. И теперь рядом со священником шагала искрящаяся любезностью милая девушка, и это совершенно не нравилось человеку в ризе.

“Она издевается. Расспрашивает тебя о всяком, и все больше вешает ярлык сумасшедшего”.
– думал про себя Георгий, отвечая на улыбки Бодровой.

Теперь священник догадывался, что и печальная история девушки - всего лишь заманчивая пыль.

– Да... Ты права, к богу я обратился конечно же не спроста. Да и не был я до одного инцидента-то верующим.
– вернувшись из своих мыслей, услышал Георгий слова Влада.

– Ну, так выкладывай. Знаешь же, легче станет. – по-доброму попросила Ева.

И когда Сычев кивнул, Соколов понял, что девушка за несколько минут настолько расположила бывшего контрактника к себе, что тот был готов выложить ей всю свою подноготную. А ведь Георгий пробовал раскусить Владислава еще в Каблуково.

– Это случилось на выезде из Грузии. Мы шли колонной, я был в козлике, что ехал в авангарде. Сидел на РПД.
– было заметно, как тяжело давались эти воспоминания мужчине.
– Наша задача была отпугивать мирных от дороги. Ну... через громкоговоритель. Там же каждый второй длинноносый с автоматом подмышкой бегал, ну и страшно было через села проезжать.

– Эй, филотелисты, не разбредаемся.
– пошутила Бодрова, и добавила.
– Не нервничай, просто выложи все то дерьмо из своей души.

– Ну и, в общем, мы проходили последнее село перед самой границей. И засветились впереди трое мирных. Мужчина, женщина и мальчик лет восьми. Мой товарищ по машине попросил их отойти на пять метров от дороги. На русском, а потом на грузинском.
– от волнения Сычев заговорил быстро.
– Ну и предупредительный дали. А когда до гражданских оставалось метров десять, мужик тот в пакет полез, который нес с собой. Такой простой черный пакет.

Влад замолчал на несколько секунд, и Ева больше его не торопила.

– Ну и получил я приказ соответствующий. Очередь из "Дегтярева", там от них фарш остался. А из пакета.
– проглатывая слезы, замялся мужчина.
– Из пакета выкатилась бутылка молока. Чертова бутылка молока! Он просто хотел нам показать, что безоружен! – остановился Сычев, стараясь удержать слезы.

Истерика надломленного вояки продолжалась недолго. Ева по-дружески его обняла, и здоровенные руки мужчины обхватили ее хрупкое тело. От увиденного Соколова всего передернуло.

“Ну и актриса”, - подумал он.

Через минуту люди продолжили дорогу. Девушка не стала больше лезть в душу к Владиславу, и Георгий смекнул, что она и так получила от него, что хотела.

– Вы молодец. Молодец.
– все что сказала девушка.

До переправы оставалось совсем чуть-чуть, и после откровений мужчины с перебинтованной головой никто больше не хотел разрывать тишину. И так бы они и дошли безмолвно до маленькой гавани, если бы со стороны другого берега реки не послышался кашель бензинового двигателя.

– На том берегу завели катер. Это звук катера!
– взволнованно сказал священник.

– Люди!
– подхватила волнение святого отца, Ирина.

– Может, стоит спрятаться.
– подозрительно спросила Ева.

Георгий бросил недовольный взгляд на юную обманщицу.

– Ты хочешь обрести веру? Тогда не сомневайся в замыслах Порядка.
– стараясь скрыть издевательский оттенок, ответил Соколов.

Девушка из Поддубья промычала в ответ что-то неразборчивое, но она больше не была приоритетом его внимания. На встречу четверым на берегу летел катер. И вдруг Соколов услышал знакомый Голос.

– Им будет знак. Будь крепок в своей вере.

Глава 20. Записки с того света: Где-то три часа дня

Дневник Дмитрия

Для открытия дверей мне был необходим электронный ключ охраны и некоторые части тела бедняги. Блокировку системы можно было снять лишь пройдя идентификацию и затем использовав электронный ключ. Для определения сотрудника и его уровня допуска была предусмотрена сложная двухступенчатая процедура. Сначала программа сверяла отпечаток руки с базой данных, а затем идентифицировала сетчатку глаза. Мой труп был снабжен полным комплектом рук, но голова, без которой не открыть систему, отсутствовала. Все что мне оставалось, это либо найти новый труп, либо вернуть владельцу голову. Конечно, вытащить еще одно распухшее тяжелое тело, было задачей более сложной, нежели найти и принести голову, но с другой стороны, я отлично понимал, что голова вполне может оказаться разбрызганным по стенам месивом.

Мне нужен был свет. Возвращаться в ломающую разум и волю темноту с пустыми руками было невозможно. Я так устал бояться, что ноги бы просто не вернулись в комнату охраны. Я еще раз осмотрел тело, и аккуратно, словно боясь пробуждения моего безголового друга, перевернул труп на живот. На поясе охранника висела кобура со служебным Макаровым и небольшой фонарик. Прикоснувшись к холодной стали оружия, я осторожно извлек его из футляра. Рождение в семье военного имело свои плюсы. Отец с детства приучал меня к различному оружию. Конечно, в те далекие годы вся эта стальная братия вызывала у меня отвращение, но, оказавшись в сложной ситуации, я был искренне благодарен родителю. Проверив магазин, я зарядил пистолет и вложил его в свою правую руку. В левую я взял спасительный фонарик, который в тот момент был куда ценнее оружия. Повернувшись к разрушенному входу в помещение охраны, я бросил в темноту луч света, и мрак отступил. Луч скользнул по перевернутым столам, залитым кровью стенам, стальным шкафам, чьи дверцы больше походили на дырявый голландский сыр. Свет вырисовал и виновников царящего беспорядка. Тогда я насчитал пять тел, разбросанных по комнате в нелепых позах.