Товарищ генерал

— Видите, что делается! — вздохнул Васильчук. — Опять бескультурье. Стой! — крикнул он, сняв ногу с акселератора и хватаясь за ручной тормоз. — Ну куда прешь? Не видишь, санитарная?

Харитонов неподвижно стоял возле переправы и молча глядел на вереницу машин и повозок, которые густым потоком в несколько рядов въезжали на широкий настил моста и растекались на том берегу в разные стороны.

От его взгляда не ускользала ни одна деталь этого тяжелого отступления. Отступали тылы. На всех лицах было выражение озабоченности и крайнего напряжения душевных сил. Все понимали, что танки противника могли оказаться у переправы. Противник не мог не пытаться отрезать пути отхода всем этим дивизионным и армейским тылам.

Встретив взгляд Харитонова, люди успокаивались, полагая, что он-то уже наверно все знает, и если он тут, на этом берегу, и не торопится на тот берег, то и им надо проявлять выдержку. Но, как и они, он не знал размеров случившегося.

"Я должен управлять боем, но сейчас я не управляю им! — думал Харитонов. — В каком положении находятся мои войска? Видимо, противник расстроил, расчленил их. Продолжают ли они вести бой? Занимают ли они прежние рубежи или отходят? В каком направлении? Как восстановить связь с дивизиями и скоординировать их действия, чтобы уничтожить прорвавшиеся танки?"

— Товарищ командующий, ну что вы здесь стоите?! Давайте отойдем в лесок! — услышал он голос Шпаго.

— Да! Да, — сказал Харитонов, превозмогая усталость. — Что?

В лесок?.. А ты где был? Айдаров где? Краезич? Корняков? Ты не с того берега? Ну, как там расположился штаб? Есть ли связь с дивизиями?

— Товарищ генерал! — с горечью сказал адъютант. — Айдаров тяжело ранен. Очень тяжело ранены начальник штаба и Зина. Я их с большим трудом отвез в госпиталь на. том берегу. Штаб наш в лесу, в двух километрах от Изюма. Связи нет. Корняков в частях… Прошу вас, отойдем в лесок. Вы сейчас упадете!

Харитонов уже почти не чувствовал своего тела. Вдруг новые звуки донеслись до него, он поднял голову и, сделав над собой усилие, очнулся.

Воздух прочертил снаряд. Из-за пригорка справа высунулся и исчез фашистский танк. Машины и повозки, не успевшие взойти на мост, рассредоточились, втягиваясь в поросшие лозняком балки.

В лесу, где расположился штаб Харитонова, было по-весеннему зелено. Молодая трава остро-зелеными иглами пробивалась сквозь прошлогодние листья. Утренняя прохлада врывалась в шатер, где забылся тревожным сном Харитонов. Он спал на земле, подстелив бур, гу, в головах лежала полевая сумка.

Ему снилось, что он мальчик. Он идет по селу в новой кумачовой рубахе, подаренной ему сельским учителем за лучшее исполнение стихов Некрасова. Ему хочется, чтобы все видели его обнову.

Вдруг отец дернул его за рукав и отчитал:

— Ишь, тоже нашел чем куражиться! Рубаху за стихи получил!

Поэт Некрасов сочинил, а ты только наизусть выучил!

Отец повел его по мглистому берегу Волги и привел к большому ржавому котлу, откуда доносился стук многих молотков.

— Лезь! — сказал отец.

Он влез, его оглушило таким грохотом, что он хотел было податься назад, но отец подтолкнул его и, подав молоток, сказал:

— "Бей!.."

* * *

— …Товарищ генерал, приехал командующий фронтом.

Это уже был голос Шпаго, и не во сне, а наяву. Харитонов вскочил, плеснул на руки и. лицо воды из фляги, утерся носовым платком, расчесал волосы, надел фуражку и приготовился отдать рапорт командующему фронтом.

Выйдя из шатра и не увидев никого, кроме часового, он с недоумением посмотрел на адъютанта.

— Командующий фронтом ждет вас у палатки оперативного отдела!

Возле палатки оперативного отдела, заложив руки за спину, ни на кого не глядя, мерил шагами землю высокий генерал в кожаном пальто. Харитонов начал отдавать рапорт. Командующий фронтом не остановился и не взглянул на Харитонова. Было такое впечатление, что командующему фронтом в этот момент представлялось более важным отсчитывать свои шаги. Он то надвигался на Харитонова, то резко поворачивался к нему спиной с сомкнутыми за спиной руками.

Вдруг он остановился и, не размыкая рук, едва слышно проговорил:

— Потери?

Харитонов ответил, что потери его велики.

— Откуда БЫ это знаете? — рассердился командующий. — Сидите тут, как запорожец за Дунаем… Отсыпаетесь… Маевничаете…

Харитонов хотел было сказать, что у него тяжело ранен начальник штаба, выведен из строя узел связи, что сам он еще не оправился от контузии… что офицеры штаба, посланные в войска, не вернулись… что оборону его лишили глубины и маневренности…

и что удар Клейста во фланг нашей ударной группировке можно было упредить, если бы разведотдел фронта учел сведения, полученные от партизан… И еще о чем-то очень важном хотел он сказать, но удержался: он не любил жаловаться на объективные причины, кроме. того, он понимал, что командующий сейчас не станет их выслушивать.

Командующий фронтом снова повернулся и стал мерить шагом землю. Затем он начал отдавать распоряжения штабным офицерам, как если бы Харитонова тут не было.

— Дайте сюда карту! — обратился командующий фронтом к начальнику оперативного отдела.

Тот подал карту.

Командующий развернул ее на плоской крыше своего автомобиля, начал сличать со своей. Затем он возвратил карту и, садясь в машину, не глядя на Харитонова, проговорил:

— Во исполнение приказа Главкома Юго-Западного направления я отстраняю вас от должности. Сегодня же сдайте дела и выезжайте в Шандриголово!

Когда машина командующего фронтом скрылась между деревьями, Харитонов молча удалился к себе. Шпаго понимал, что Федор Михайлович должен некоторое время остаться наедине со своими мыслями. Прежде чем пойти к Харитонову, он долго одиноко бродил по лесу.

Меньше всего он думал о своей личной судьбе. Должность адъютанта только в его глазах была высокой должностью, а для многих людей, он это знал, такая должность была связана с представлением о человеке небоевом, угодливом и расторопном. "Да, это одно из тех тепленьких местечек, говорили фронтовики, — где человек может, не рискуя жизнью, пользоваться всеми благами, которыми и сам начальник не пользуется!"

Сознавая всю важность своей работы, Шпаго мысленно не раз ловил себя на том, что его тянет в полк, на строевую должность.