Транспорт до Везелвула

Лейтенант смертельно побледнел, что было заметно даже сквозь корку запекшейся на порезах крови.

— У меня был приказ… — угрюмо огрызнулся он.

— Приказ убивать невинных? Приказ застрелить ребенка? — взгляд Рориха затравленно метнулся к скорчившемуся на полу телу Ваби. Он играл. Играл жестоко и правдоподобно.

Николай бы не решился на такое…

— Я не знал… Я не хотел… — лейтенант попытался вырваться, но ствол пистолета лишь глубже врезался в его губу.

— Я буду убивать тебя медленно… — свирепо пообещал Рорих, и видеокамера с легким жужжанием повернулась в глазнице из искусственной пеноплоти, парализовав лейтенанта своим холодным немигающим взглядом.

Губы лейтенанта внезапно дрогнули. Ему оказалось не по силам выдерживать это безумное нервное напряжение.

— Я не хотел… Я не знал… — вновь повторил он упавшим до хрипоты голосом.

— Код! — внезапно взревел Рорих, усилив нажим. — Код доступа на командную палубу!

При этих словах капитан Спаркс дернулся, но Николай каким-то чудом удержал его.

— Лейтенант! Я запреща… — Он не договорил, потому что Николай, собрав все силы, ударил его в висок, оборвав фразу.

— Код! — взревел Рорих, начиная медленно сдавливать гашетку.

Лейтенант, скосив глаза, выцветшим взглядом следил за медленным движением его пальца…

— Нет!.. Не надо!.. Вот! — он судорожно царапнул нагрудный карман.

Рорих отпустил шейное кольцо его скафандра.

— Это, что ли? — спросил он, выхватив из кармана плоский прямоугольник компьютерной карточки.

Лейтенант, прижатый к оплавленной стене, смог лишь кивнуть.

— Хорошо… поживешь еще… пока, — отрывисто произнес Эрни, с опаской оглянувшись на Николая. — Бери на руки ребенка и веди! — приказал он, обернувшись к лейтенанту. — Чуть дернешься — убью… — пообещал он.

Лейтенант прошел несколько шагов и поднял тело Ваби. Николай, который уже с трудом осознавал последовательность событий, все же умудрился удивиться и обрадоваться, заметив, что гермошлем на скафандре карлика оказался закрыт.

— Вперед, к лифту! — скомандовал Рорих. Поравнявшись с Николаем, который едва передвигал ноги, волоча повисшее кулем тело капитана, он быстро наклонился к нему и прошептал:

— Держись, Ник… Всего несколько шагов… Не показывай, что ты сейчас упадешь, и мы сделаем их!..

Двери межпалубного лифта действительно распахнулись, подчинившись магическому воздействию пластиковой карточки.

Бесцеремонно втолкнув в лифт обоих пленников, Рорих посмотрел на световое табло указателя уровней и ткнул стволом автоматического пистолета в надпись «Ходовая рубка».

— Сюда! — приказал он.

Офицер послушно воткнул пропуск в щель считывающего устройства и одним пальцем набрал соответствующий код.

Двери лифта с шипением сомкнулись, и он, набирая ускорение, понесся вверх.

* * *

Скоростной подъем в отсек главного поста управления длился несколько минут.

Николай, прислонившись к подрагивающей стене лифта, из последних сил удерживал в себе зыбкую искру сознания. Он старался думать о Саше и о тех палубах, что проносились за стенами лифтовой шахты. В его представлении там было полно врагов, и все их предприятие казалось теперь Николаю не просто самонадеянным жестом горстки отчаявшихся людей, — вторжение на борт «Громовержца» больше смахивало на самоубийство.

Лифт, скользя по пневматической трубе запутанными дорогами внутренних коммуникаций исполинского крейсера, то притормаживал, то разгонялся, преодолевая повороты и уровни.

На одном из таких торможений внутри кабины произошло совершенно непредвиденное событие.

Ваби, безмолвно обмякший на руках вжавшегося в стену кабины лейтенанта космической пехоты, внезапно пришел в себя.

Тело карлика, облаченное в обгоревший скафандр с почерневшим гермошлемом, внезапно несколько раз конвульсивно вздрогнуло, словно того била судорога. Затем, не дав никому опомниться, он вдруг сжал кулак и с силой врезал им по закопченному забралу собственного шлема.

Очевидно, придя в сознание в полной темноте, Ваби здорово испугался.

Его удар по лицевому щитку привел к тому, что потерявший от температуры свои физические свойства сталепластик лопнул, покрывшись мелкой паутиной трещин, и прогнулся вовнутрь. Острые осколки посыпались на лицо Ваби, приведя того в состояние полного аффекта.

Вывернувшись из ослабевших от перенапряжения и страха рук лейтенанта космической пехоты, Ваби, пружинисто приземлившись на ноги, словно кошка, которая никогда не теряет чувства пространственной ориентации, дико закричал и одной рукой вырвал остатки забрала вместе с погнутым ободом, а другой выхватил нож.

Лейтенант, который вдруг оказался лицом к лицу с «ребенком», которого он только что держал на руках, совершенно потерял голову. Перекошенное и залитое кровью лицо мутанта настолько потрясло его, что он, потеряв остатки рассудка, вдруг отпрянул в угол кабины, откуда раздался его нервный, истерический смех.

Ваби, еще не до конца принявший своим разумом окружающую реальность, резко повернулся, очертив вокруг себя смертельный круг выставленным вперед клинком, что заставило и Николая и Рориха вжаться в стены кабины.

— Спокойно!.. — железная рука Эрни перехватила кисть карлика. — Спокойно, Ваби!..

В налитых кровью глазах мутанта медленно начало проступать осмысленное выражение.

— Больно… — внезапно осипшим голосом пожаловался он, узнав Рориха.

Эрни резко подался вперед, осматривая почерневший скафандр Ваби, пока не наткнулся на рваное отверстие в прочном материале, по краям которого уже запеклась кровь. Очевидно, падая среди обломков обрушившегося потолка, он налетел спиной на какой-то штырь.

Рана могла оказаться очень серьезной, но здесь, в лифте, Эрни ничего не мог с этим поделать. Он лишь присел на корточки и, заглянув в красноватые глаза Ваби, попросил:

— Потерпи, ладно?

Ваби кивнул. В дальнем углу продолжал истерически всхлипывать лейтенант космической пехоты. Его подчиненный безумными глазами смотрел на Ваби и Рориха, очевидно, даже не пытаясь понять, кто из этих двоих худший мутант — раненый карлик или человек с хромированным черепом, на который, словно рождественская маска, была натянута вздувшаяся и покрасневшая от ожога кожа лица.