Трель соловья

— С чего вы это взяли? — в первый момент посетительница слегка растерялась, но тут же взяла себя в руки.

— Доверительный управляющий продал мне часть лавки с полного согласия и одобрения Джоанны.

— Девочка не имела права распоряжаться чужим имуществом.

— Это имущество принадлежит ей.

— Ну что за чепуху вы говорите! — поморщилась тетка. — По закону Джоанна не может наследовать…

— Вы плохо читали закон, — Лирен глубоко вздохнула, успокаивая себя и мысленно благодаря предусмотрительного Карстена с его выписками. Теперь она понимала, почему подруга была так печальна — общаться с такими родственниками было сущим мучением, и вряд ли возможно было бы придумать наказание более суровое, чем это. Особенно в праздник. — Она являлась наследницей первой очереди для своих родителей, которые были владельцами части лавки. Исходя из завещания ее дяди, его половина лавки так же отходит девочке. Она имеет полное право распоряжаться ей. Иным родственникам могло достаться что-то только в случае ее отказа, чем вы и пытались воспользоваться в свое время, не так ли?

— Чушь! — возмутилась тетка, нервно теребя ремешок сумки.

— Кроме того, — девушка вежливо, но холодно улыбнулась, — не следует забывать о положениях Уложения о правах собственников имущества, согласно которому Джоанна не имеет права распоряжаться этой лавкой без моего согласия как сособственника. Вы хотели что-то еще?

— Передайте девочке мои поздравления с совершеннолетием, — сквозь зубы выдавила посетительница и, громко цокая каблуками, вышла на улицу.

Лирен выдохнула, устало опустилась на стульчик и закрыла глаза.

Впрочем, перевести дух ей не удалось: добрые родственники повалили косяком, и уже ко второй половине дня девушка так устала повторять одно и то же, что уже хотела кого-нибудь убить. От большого количества скандалистов начинала трещать голова, а они все не кончались — вот еще один приперся, совсем уж наглый на вид…

Сил оставалось только рычать.

— Да как вы не понимаете! — заливался родственничек, заламывая руки. — Мой брат наверняка хотел, чтобы лавкой управлял я! Я прирожденный торговец, у меня налажена торговля с островами и южанами… Джоанну я бы тоже не обделил, она бы получала достойное содержание до тех пор, пока не вышла бы замуж. У меня, кстати, на примете есть такой хороший жених для нее…

— Молчать, — окончательно не выдержав, рявкнула Лирен. — Я вам вайтрским языком говорю: не имеете права. Точка. Все. Вон.

— Но послушайте же!..

Над входной дверью звякнул колокольчик, и в комнату ворвался холод и вьюга. Девушка крепко сжала зубы и непроизвольно схватила так удобно лежащую под рукой книгу, чтобы запустить в посетителя, — но, разглядев, передумала и упала на стул.

Улыбающийся Маркус резко напрягся, заметив выражение неприкрытого зверства на ее лице.

— Что здесь происходит? — спросил он, с выражением ласкового зверства глядя на разошедшегося и вконец забывшего о приличиях родственничка Джо.

— Эта милая девушка не хочет признать, что незаконно владеет частью моего имущества, — скорбно понурив голову, пояснил тот. — Я даже не стану обращаться в городскую стражу, если она добровольно откажется от своих притязаний. Возможно, даже возмещу часть потерянных средств…

— Ясно, — кивнул мужчина и сунул ему под нос медальон. — Капитан стражи. Господин Карстен в тот раз неясно выражался? Вон из лавки. Мои действия можете обжаловать госпоже Нире. Но не думаю, что она примет вашу сторону. Чего встали? Вон, я сказал!

Посетитель поджал губы, пригрозил жаловаться и спешно засеменил к выходу.

— Вот скоты же, а? — сказал Маркус, приземляясь на соседний стул. — Лезут и лезут… ну хоть малышки Джо нет, и то радует. Замучали тебя?

— Не то слово, — вздохнула девушка и поинтересовалась: — Слушай, хотела спросить… почему на севере обращение идет по имени, а не фамилии?

— Ты их фамилии слышала? — усмехнулся мужчина. — Язык завернется, пока выговоришь, да и громоздкие слишком, чтобы часто повторять. Господин Луундгквист — звучит, а? Не то, что какой-то там господин Карстен…

— Красивая фамилия, между прочим, — ляпнула Лирен.

— А ты повторить попробуй

Попробовала — под аккомпанемент хохота Маркуса. Сдалась, правда, быстро — всего на третьей попытке.

— Да, это тебе не западное де Вир или Тильди, — хмыкнул он.

Над дверью снова звякнул колокольчик, но не успела девушка скорчить страдальческую физиономию, как в зал зашел слегка заметенный пожилой маг, что удивительно — свои ходом, а не телепортом.

— Люблю прогуляться в такую погоду, — опережая вопросы, пояснил он и огляделся. — Добрый день, господа. Джоанны нет дома?

— Здравствуйте, магистр, — приветливо кивнула ему Лирен. — Она решила погулять.

— Привет, Дерил. Тоже хочешь поздравить? — добродушно осведомился Маркус, глядя на деревянную коробочку в руках мага.

— Как и ты, полагаю? — улыбнулся Дерил, открыл подарок и протянул его девушке. — Приложите к подвеске палец, чтобы сигнализация вас своими считала. Девочке бы давно не помешало ее установить, а для меня удобный случай испытать новую наработку…

— А оно не опасно? — с подозрением поинтересовался Маркус, послушно трогая металлический кругляшек, украшенный гравировкой.

— Нет. Лирен, вы позволите здесь поработать?

— Конечно, — она пожала плечами и повернулась к мужчине. — Ты дождешься Джо, или тебя в департаменте потеряют?

— Потеряют, но вполне могут потерпеть, — заверил ее Маркус. — Тем более, что родственников у малышки много, и тебе наверняка еще понадобится помощник, чтобы с ними пообщаться.

Ночной заснеженный порт Дартвы, освещенный фонарями с негаснущим пламенем, привел Алекса в восторг. Одновременно он казался и иллюстрацией к какому-нибудь рассказу о волшебниках, популярному на архипелаге, и отражением суровых нравов северян, о которых по всему миру ходили легенды.

Если бы парня попросили передать свои впечатления через музыку, это обязательно была бы красивая, но бодрая мелодия, переплетенная с голосами знаменитого хора восточных островов и высоким женским вокалом, в конце которой эффектную точку бы ставил мужской рев.

Алекс улыбнулся своим мыслям, подхватил сумку с вещами и направился в указанную новым приятелем сторону, где находился постоялый двор.

Он же, правда, не советовал добираться до туда неосвещенными переулками, только главной улицей, но до нее еще надо было дойти. Это и выходило дольше, и заблудиться в незнакомом городе было легче, поэтому парень решительно шагнул в темноту. Бандитов и прочую шелупонь Алекс не сильно боялся — в конце концов, он умел хоть как-то ходить по тени, и тех нескольких секунд, на которые ему хватало умения, зачастую было достаточно, чтобы спасти свою жизнь. К тому же музыкант совершенно искренне полагал, что вряд ли кто-то может позариться на такое сомнительное сокровище.

Раздавшийся за спиной топот заставил его срочно пересмотреть свои убеждения.

От неожиданности он даже не вспомнил, как это — нырять в тень. Не хватало практики, которая до автоматизма отточила бы его действия.

Убивать его, впрочем, никто не собирался — как и грабить.

Алекса обогнал человек в просторной куртке и кожаной бандане, затормозил и впихнул ему в руки трубку, напоминающую флейту парня, но чуть короче.

— Прости и не злись, — виновато попросил преступник и, оглянувшись, вскарабкался на крышу стоявшей поблизости сараюшки, оставив Алекса стоять посреди улицы и недоуменно таращиться вслед.