Третий Город

— Хорошо. Если на секунду представить это возможным, как мне вернуться в свое время? Какой же бред я несу… — Мария грустно рассмеялась. Собиан покачал головой.

— Я могу представить, насколько ты растеряна в мире, в котором никогда не жила. Может я и слишком стар душой, но я верю в сверхъестественные вещи. Ведь они сверхъественны лишь до той степени, до которой мы глупы.

— Соглашусь с вами, доктор. Мы просто не понимаем причины. — Собиан согласно кивнул головой.

— В конце концов, пока никто так и не смог объяснить появления вдруг оживших мертвецов. И как существо на стадии разложения может двигаться — вот это большой вопрос. И его тоже можно отнести к сверхъестественным вещам. Мы пришли, кстати. — По указанию Собиана, молодые солдаты схватили ящики и унесли в сторону каменного здания, оказавшегося военным штабом.

— Сегодня довольно приятная погода, могу предложить небольшую прогулку по нашему Форту. — Мария с радостью согласилась. Ее немного смущала прогулка босиком, но под платьем этого не было видно. К тому же, земля за день нагрелась под весенним солнцем, и уже не казалось такой ледяной.

— Начну немного издалека, а ты в свою очередь можешь задавать мне вопросы. Попробую немного развеять пелену. — Мария кивнула, и они прогулочным шагом направились в сторону ряда деревянных домов, похожих друг на друга как близнецы.

— К сожалению, я не смогу тебе рассказать слишком многого, так как многие наши записи пропали, а большинство знаний утрачено. Перескажу лишь то, о чем говорил мой дед. Тогда слишком уж тяжелые были времена для людей и все, что они успевали делать — это выживать. Мы потеряли все свои знания о бывших цивилизациях, чему ты являешься доказательством.

— Что было причиной? Мертвецы?

— Нет, природа. В один момент сменилось все: течения, ветра, материки. Там, где была вода, появились земли, а старые государства ушли под воду вместе со своими технологиями. По итогу, остатки людей, которым удалось чудом спастись, обратились к природе, объединившись в группы, что дало им возможность выжить. Но вслед за концом света последовал голод.

Голод, наверное, самый большой двигатель войн. Долгое время люди воевали за последние зеленые клочки земли и воды, в которых сохранилась рыба, практически одичав. Но время шло, и жизнь брала свое. На новых пустых землях вырастали леса, плодились звери, и голод стал утихать. Начались войны за власть и женщин. Чтобы выжить, группам людей приходилось объединяться с другими с помощью запугивания или подкупа. По итогу образовалось несколько крупных коалиций, практически империй. Они распределили между собой благоприятные земли и создали трехсторонний договор, помогавший им жить в мире. Но мир продлился недолго. Через сотню лет после объявления мира, пришла нечисть. В одну ночь, по непонятной до сих пор причине, из-под земли поднялись тысячи мертвецов и атаковали незащищенные города. Людям пришлось отступать, закрывая границы искусственными стенами, но их все равно теснили волны мертвых. Так продолжалось долгие десятилетия, пока люди не научились выживать. В итоге границы империй сузились и превратились в города. Мы называем свой город Третьим, но нам не удавалось установить связь ни с кем из союзников вот уже пятьдесят лет. Что творится у них — известно лишь ветрам, и мы вполне можем оказаться единственным оставшимся городом в этих землях. — Мария слушала рассказ лекаря с замиранием сердца.

— Неужели все это действительно правда? Значит, мертвецов невозможно победить?

— Да нет, убить их довольно просто. Без головы они остаются действительно мертвыми. Но они берут числом. Мы убивали сотни, а на следующий день к стене подходили тысячи. Мы пробовали жечь огнем, отпугивать звуками, применяли разные другие ухищрения, но это не помогало. Постепенно мастерство воинов выросло, и мы смогли сместить свой город в лучшие земли. По другую сторону Третьего города есть скалы, где добывается руда для оружия, есть там и густые леса, которые мы постоянно восполняем посадками. Глубокое ущелье и те скалы, что по периметру, за границами города, защищают нас от мертвецов и единственным местом, где они могут прорваться к людям — это южная сторона империи — наш Форт. Однако хорошая охрана с другой стороны стала для нас смертельной ловушкой. Поэтому мы здесь. Мы — стена, оберегающая Город от мертвецов.

— А Дарма отвечает за город?

— Дарма — капитан Форта. — Собиан тепло улыбнулся, словно говорил о собственном сыне. — Он заслужил свое место трудом и бесстрашием. Форт — это его любимое дитя. — Мария почувствовала легкий укол ревности, чему тут же сильно удивилась. — За Третий город, в том числе и за нас, отвечает совет из одиннадцати членов первых семей, в том числе генерал, который пытался не раз взять в свои руки управление Фортом. Сейчас он решает вопросы в глубине страны, но время от времени приезжает к нам, чтобы навести свои порядки. Это очень жесткий человек, на мой взгляд.

— Так… Если вы с рождения боритесь с мертвецами, почему же Дарма удивился сегодняшней встрече с мертвым?

— Отец Дармы был славным воином и проводил вылазки за границы стены, описывая это в своих дневниках. Дарме перешло в наследство точное описание количества и качества мертвецов, нападавших на город сорок лет назад. Капитан продолжил дело отца и пришел к выводу, что с каждым годом количество мертвых становилось все меньше. Последние десять лет мы жили в спокойствии и практически не видели мертвецов за редким исключением и то, только ночью. Все выходы за стену весь последний год шли без поддержки военных, Дарма даже разрешил выезд днем без защиты, однако, ночью Форт все равно крепко закрывает свои стены. Но сегодня… Впервые случилось нападение мертвого среди белого дня. Это волнует всех нас. А теперь и того больше — в связи с появлением незнакомки из другого времени. Поверь, Дарма не глупец и с первого взгляда понял, что ты не мертвец, иначе тебя убили бы на месте. Но также он понял, что ты — чужая. У тебя другой акцент, новые, неизвестные нам слова, ты даже выглядишь иначе. — Мария с грустью посмотрела в глаза Собиана.

— Так что же получается, мне не вернуться домой? — на глаза навернулись слезы, и Мария часто заморгала, пытаясь скрыть их.

— Извини, маленькая леди, но, боюсь, никто не сможет ответить тебе на этот вопрос. Вполне возможно, в какой-то момент ты снова окажешься у себя дома, а может тебе суждено всю жизнь прожить в Третьем Городе. — Доктор едва слышно вздохнул. — Единственное, что я знаю — жизнь идет, и прекрасные годы не где-то там, а прямо здесь, у тебя в руках. Не стоит печалиться о том, что могло бы быть или что будет. Будь счастлива и счастье само тебя найдет. — Мария задумалась.

— Какие замечательные слова, Собиан. Я буду стараться им следовать. Но не могу выбросить из головы свое нынешнее положение. Если мне придется здесь жить, то чем я буду заниматься? Мне надо будет работать или создавать дело, а я так мало умею из того, что может пригодиться в диком городе.

— О, насчет этого можешь не переживать! У меня для тебя хорошая новость. Природа помогла тебе, создав женщиной, а женщины у нас — на особом положении.

— Странно это звучит. Однако, судя по ежедневному платью вашей гостьи, ее положение действительно не бедственное. И к чему эти платья? Не удобнее ли ходить в брюках?

— Соглашусь, в брюках было бы действительно удобно. — Доктор хрипло засмеялся. — Но такому положению дел есть свои причины. Голод, войны и разруха сильно сказались на женщинах и детях. Они умирали чаще мужчин, и в какой-то момент появился риск полного вымирания человечества. И вот тогда оберегание женщины стало неким законом для мужчин, который даже сейчас немного отзывается в наших сердцах. Признаюсь тебе, как юной леди, что для мужчины нет ничего прекраснее, чем чувствовать себя сильным и бесстрашным рядом с прекрасной девушкой.

— Да вы романтик, доктор! — Мария весело засмеялась, на щеках ее выступил небольшой румянец.

— О, да! Но эти времена прошли, рождаемость наладилась, и женщины вновь утратили статус особенного положения — они работали наравне с мужчинами и тогда же носили брюки или укороченные юбки. Но так было до появления мертвецов. Не знаю, как это связано, но в момент их пробуждения что-то произошло. До сих пор, по непонятным причинам, из десяти новорожденных появляется только две девочки. Нам стало не хватать женщин, мы не можем рисковать их жизнью и жизнями их будущих детей ради работы или войны. От междоусобных войн за любовь оберегают только постоянные войны с мертвецами — многие мужчины не доживают до зрелости.